Последнее испытание

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последнее испытание » Последнее испытание » Испытание состраданьем


Испытание состраданьем

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

1. Заголовок: "Испытание состраданьем".
2. Дата: 8 Весенних Сумерек, 356 г.
3. Участники: Крисания Таринская, Рейстлин Маджере.
4. Краткое описание: Рейстлину предстоит опасное путешествие на дно Кровавого Моря Истара, с целью отыскать один из ключей к Вратам и вернуть хронисту Астинусу давно утраченную собственность. Крисания отправляется вместе с магом, чтобы пройти испытание своей веры.

Каноничный исторический экскурс

«Ты спрашиваешь, где храм? Его больше нет. В том месте, где, бывало, стоял Король-Жрец и выкрикивал самонадеянные угрозы  и попреки Богам, теперь черный провал. Морская вода залила его, но там ничто не живет. Ни рыбы, ни водоросли. Никто не измерял его глубины - морские эльфы и близко к нему не подплывают. Однажды я заглянул в его страшную тьму - и почти сразу бежал, не вынеся ужаса. Я думаю, он тянется до самых недр зла...»

«С неба хлынул огненный дождь,  и огромная глыба, подобная горе, рухнула на град Истар, повергнув его помпезное величие. Столь тяжким был удар, что земная твердь прогнулась, и морские воды, милосердно гася жар  огненной катастрофы, ринулись в  образовавшуюся на  месте проклятого города впадину.  Величественный Храм,  в котором Король-Жрец до последнего мига ждал, что боги наконец одарят его  своей властью и  могуществом, исчез с лица земли, и теперь уже морские эльфы, устремившиеся в новое море -  Кровавое Море Истара,  - с удивлением и страхом  взирали на глубокую черную дыру в морском дне.  Бездонную эту яму укрывал кромешный мрак, а вода в ней была столь холодна, что даже морским эльфам,   рожденным в зеленоватой прохладе океанов, недоставало отваги приблизиться к этой угрюмой пропасти.»

http://s1.uploads.ru/i/fk6So.jpg

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-09-08 18:10:15)

+2

2

Крисания вскрикнула и, чтобы не упасть, схватилась за сухую, но твердую, как камень, ветку мертвого дерева. Ствол заскрипел, но не поддался. Жрица остановилась, чтобы перевести дыхание. Дорога через Шойканову рощу уже давно казалась ей бесконечной. Она даже задумывалась, что страшные стражи рощи водят ее кругами, не выпуская, не пропуская к Башне.
Залитое ярким солнцем утро сменило бессонную ночь, последовавшую за беседой с Элистаном. Наставника печалили речи воспитанницы, но он не смел идти против главного закона, установленного Богом - свободы воли и выбора. Верховных жрец очень внимательно выслушал все, что рассказала ему Крисания, но ее выводы ему не понравились. Он помнил прежнего Рейстлина, слышал то, что о нем говорят ныне. И ему не нравилось то, что жрица так или иначе принимала сторону черного мага. Воспитаница просила совета и помощи, но не готова была принять их, давно сделав собственные выводы.
Элистан проснулся не слишком рано - тяжелый разговор вымотал его, и Крисания провела все утро в молитвах, не решаясь покинуть Храм без благословления наставника. Верховный жрец лишь пожелал не оступиться, не совершить непоправимой ошибки. Но не вспомнил того, что говорил всегда: о том, что зорко лишь сердце и доверять стоит только ему. Крисания поблагодарила за напутствие и, мягко ступая, направилась в сторону Башни Высшего Волшебства. Идти было совсем недолго: шпиль черной Башни был хорошо виден из окон Храма. Посвященная почти всю ночь не сводила с него глаз, гадая, каково же это мрачное место изнутри. Однако, подойдя к роще, что окружила средоточие тьмы, светлая жрица вздрогнула от охватившего ее ужаса. Ей не хотелось вступать туда, где обитала сама смерть, куда не проникали ни свет, ни ветер. Посвященная Паладайна долго стояла перед каменными черными недвижимыми деревьями, не решаясь сделать шаг. Все ее естество вопило от ужаса, а внутренний голос настойчиво требовал повернуть назад. Но разве отступит праведная дочь перед испытнием, которого так просила? Разве сможет остаться собой, если струсит сейчас? Разве сможет смотреть в глаза черного мага, если нарушит невысказанное, но данное слово?
Крисания сделала шаг и, обернувшись, поняла, что обратной дороги нет. Деревья сомкнулись, закрывая собою солнечный свет. Впереди была лишь тьма. Жрица поморгала, подождав, пока глаза привыкнут. Видно лучше не стало, лишь медальон тускло замерцал, не давая света. Ветви мертвых деревьев скрипели, преграждая дорогу, но отступая в последний момент. Крисания старалсь, защищая, прикрывать глаза рукой, второй убирая каменные ветви. Исцарапанные руки наверняка сочились кровью, но жрица не чувствовала боли - лишь страх. Вспоглащающий страх, не отпускающий ни на мгновение. Вдруг ноги Посвященной коснулось что-то холодное, и она, не успев остановиться, упала на землю. Крик ее растворился во тьме, даже не отразившись эхом. Убрав руку от глаз, Крисания увидела в призрачном свете медальона руки, тянувшиеся к ней из-под земли. Мертвые белые руки хватали ее за ноги, за подол бывшего белым платья. Вскрикнув еще громче, жрица вырвалась из смертоносных объятий и помчалась вперед, не разбирая дороги - лишь все так же пытаясь уберечь глаза от торчащих в темноте каменных ветвей.

+2

3

Рейстлин, слегка ссутулившись и повесив голову, сидел за столом в своём кабинете. Глаза мага были закрыты, а тонкие ладони неподвижно лежали на идеально ровной столешнице, заваленной, по своему обыкновению, книгами, свитками и самыми разнообразными вещицами, что изучались и использовались магом в его экспериментах. Могло показаться, что Рейстлин задремал, но на самом деле он был предельно сосредоточен.
Некоторое время назад маг вдруг почувствовал присутствие живого существа на самой границе Шойкановой рощи. Рейстлина охватило мрачное торжество, притуплённое, впрочем, осознанием того, что решение Посвящённой вполне может его разочаровать. Тем не менее, он немедленно погрузился в колдовской транс и сконцентрировался на том, что происходило в роще. Маг видел всё: в его владениях не было ни единого уголка, недоступного его внутреннему взору. Перед жуткими деревьями, как и ожидал Рейстлин, стояла жрица. Он мог видеть, как Крисания вдруг вздрогнула, а лицо её исказил ужас. Маг знал, что она испытывает в это мгновение: когда-то давно – прежде, чем стать Хозяином Башни – он тоже приходил к границам страшной рощи. Ужас охватывал всё существо, парализовывал силу воли, внушал лишь одну мысль – бежать прочь, если дорога жизнь. Рейстлин ждал, затаив дыхание, но когда Крисания сделала решающий шаг во тьму, то вдруг понял, что совсем не удивлён. Иначе произойти и не могло. Вовсе не вера в защиту Паладайна вела жрицу вперёд, и маг даже сомневался, что она вспомнила про его охранное заклинание. Проводниками Посвящённой в этом средоточии зла стали тщеславие и верность долгу и своему слову. Рейстлин был впечатлён, очень впечатлён. Жрица смогла преодолеть магический ужас, который окружал рощу, ценой неимоверных, должно быть, сил собственной души. Итак, он не ошибся в ней. Та, что сумела войти в про́клятую Шойканову рощу, не испугается и самых жутких чудовищ из свиты Всебесцветной.
Рейстлин улыбнулся своей обычной кривой улыбкой, продолжая наблюдать за Крисанией. Жрице приходилось нелегко. Со всех сторон Посвящённую окружала тьма, а тусклое мерцание медальона не освещало даже её собственное лицо. И всё же теперь ей нечего было бояться: на лбу жрицы бледно-красным светом сияла магическая печать. Ветви покалеченных проклятием деревьев не смели преграждать ей путь, а мёртвые руки стражей рощи медленно, нехотя, но всё-таки отдёргивались прочь. Однако когда Крисания увидела эти страшные руки, её охватила паника. Она бросилась бежать вперёд, должно быть, даже не догадываясь, что почти пересекла рощу. Маг понял, что пришло время прекратить страдания Посвящённой. В конце концов, ему вовсе не хотелось, чтобы жрица потеряла разум от ужаса.
Рейстлин открыл глаза и встряхнул головой, окончательно прерывая поток видений. Он поднялся, и из-за этого резкого движения в глазах мага потемнело. На ощупь схватив посох, Рейстлин пробормотал заклинание и в то же мгновение оказался за пределами Башни – на небольшой поляне Шойкановой рощи. Маг знал, что Крисания близко. Его чуткий слух даже различал её лёгкие шаги и прерывистое дыхание.
- Ширак! – почти неслышно произнёс Рейстлин, и густая тьма отступила, пропуская мягкий свет посоха Повелителя.
Маг, полагаясь на слух, повернулся в ту сторону, где ожидал увидеть Крисанию. Ему показалось, что он различает человеческий силуэт между искривлёнными стволами деревьев.
- Крисания! – позвал Рейстлин своим мягким тихим голосом и сжал посох, заставляя свет сделаться ярче.

+3

4

Жрица пыталась отдышаться, но грудь ее сдавливал ужас, подталкивая продолжить безумное путешествие. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в висках стучало так, что, если бы в рощу и проникал ветер, Крисания не услышала бы шелеста листьев. Но она до сих пор была жива, несмотря на весь пережитый ужас и тот, что еще предстояло пережить. Посвященная коснулась своего медальона. Тут, где тьма властвовала безраздельно, он почти не давал света и вряд ли мог защитить. Но сейчас, среди теней и ужаса, это было не так важно.
Вдруг впереди показался свет. Крисания поморгала, чтобы отогнать наваждение. Однако, свет не пропал, а сквозь шум в висках послышался тихий голос, зовущий ее по имени. Жрица затаила дыхание, но сердце отказывалось стучать тише. Казалось, зов звучал не снаружи, а в ее голове, иначе как бы она его услышала?
Посвященная замерла. Этот тихий, мягкий голос она не могла спутать ни с чьим другим. Но можно ли было ему верить? Не происки ли это стражей рощи, готовых на все, чтобы погубить свою жертву? Кто ждет ее впереди, где мрак растворен в холодном свете? Жрица переступила с ноги на ногу в нерешительности, но поняла, что другой дороги все равно не видит. Если роща хочет, чтобы она пошла вперед, ей в любом случае больше ничего другого не остается.
Крисания сделала несколько шагов. Казалось, дорога сама ведет ее - иначе не дошла бы она так быстро. В холодном свете знакомого посоха стояла фигура, облаченная в черные одежды. Посвященная снова замерла в нерешительности, боясь подойти ближе. Кто знает, что скрывается под капюшоном - какое чудовище может оказаться ловушкой для нее. Жрица прошептала слова короткой молитвы, не задумываясь над бессмысленностью этого действия, и решилась подойти ближе. Тело ее колотила крупная дрожь, пальцы отказывались слушаться. Накрыв медальон ладонью, Крисания взглянула под черную накидку.
- Рейстлин? - спросила она и почувствовала, как ее голос срывается, выдавая страх.

+1

5

Поначалу Рейстлину показалось, что жрица повела себя странно: она не бросилась к свету, а остановилась неподалёку, будто бы и не желая спасения. Маг напряжённо наблюдал за Крисанией, и когда она, наконец, осторожно приблизилась, то понял, чего страшилась жрица. Она боялась, что Шойканова роща смутила её рассудок, и теперь под маской иллюзорного спасителя скрывается жуткий призрак. И всё же стражи рощи никогда бы не посмели манипулировать сознанием Посвящённой, что носит на коже магическую печать.
Рейстлину неприятно было видеть ужас жрицы. Маг, как никто другой, понимал человеческие слабости, но терпеть не мог их проявлений. Оправдывать свойственные людям несовершенства он никогда не умел и, тем более, не желал с ними смиряться. Испытав слабое чувство досады, Рейстлин положил свою горячую ладонь на плечо Посвящённой, ожидая, что прикосновение живого существа успокоит её.
– Да, это я, – поспешил заверить Крисанию маг. – Всё хорошо: ты пересекла Шойканову рощу и теперь в безопасности. Ты сдержала своё слово, Посвящённая.
Голос Рейстлина звучал тихо и уверенно, а тон его был лишён всякого намёка на сочувствие или попытку успокоить. Чтобы окончательно убедить жрицу, что перед ней не призрак, Рейстлин убрал руку с её плеча и снял с головы капюшон. Теперь Крисания могла видеть его лицо, которое в ярком свете посоха совершенно утратило свой обычный золотистый оттенок и теперь казалось фарфорово-бледным. Губы мага тронула холодная улыбка, когда он произнёс:
– Не будем задерживаться здесь дольше необходимого, если ты не станешь возражать…
Впрочем, Рейстлин был уверен, что Крисания возражать не станет. Маг шагнул вперёд, вплотную приблизившись к жрице, и обхватил рукой её тонкую талию. Уже шепча заклинание, Рейстлин привлёк Крисанию ещё ближе к себе и заключил в крепкие объятия. Как только он произнёс последнее слово, их тела растворились в воздухе и Шойканова роща погрузилась во мрак.
…Маг и жрица материализовались в самом центре кабинета Рейстлина – небольшой комнаты, заставленной изящной дорогой мебелью, которая, однако, совершенно не привлекала внимания, будучи по большей части заваленной разнообразными книгами, старинными и не очень. Сквозь большое окно в кабинет проникали солнечные лучи, и, несмотря на обилие старых вещей, в воздухе не было заметно ни пылинки. Рейстлин сразу же отступил, выпустив жрицу из объятий, и взглянул в лицо Посвящённой, надеясь, что страх совершенно оставил её.

0

6

Посвященная замерла, когда рука мага коснулась ее. Прикосновение обжигало даже сквозь ткань платья. Проскользнула мысль, что зря она доверилась теплому весеннему солнцу и не взяла с собой теплый дорожный плащ. Хотя в роще с ним было бы только сложнее. И не от холода била ее дрожь, а от пережитого ужаса.
Крисания стояла, боясь пошевелиться. Нет, она больше не сомневалась, что перед ней Рейстлин Маджере, но достижение цели жрицу почему-то не обрадовало. Не ошиблась ли она в человеке, способном жить в ужасной башне рядом с жуткой рощей? С чего она взяла, что у него могут быть действительно благие цели? Когда маг говорил о своих намерениях, билблиотеку заливал яркий солнечный свет, и о дурном думать было сложнее. Элистан просил смотреть внимательнее вокруг. Вряд ли он знал, что таит в себе Шойканова роща. Быть может, он не ее имел в виду. Крисании было не по себе. Зернышко сомнения, заботливо оброненное наставником, выпустило первый маленький росток.
Когда же маг прижал жрицу к себе, чтобы перенестись в башню, дурные мысли самым скорым образом вылетели из головы Крисании, уступая место другим, менее возвышенным. Посвященная испугалась того волнения, что вызвали в ней объятия Рейстлина. Не от страха пережитого сердце ее забилось еще чаще. Жар тела мага притягивал, вызывая какие-то смутные мысли, которые жрица гнала от себя, не удосуживаясь разобраться.
Оказавшись в комнате, Крисания как будто очнулась ото сна. Обстановка была непривычной, но казалась такой настоящей по сравнению с тем, что Посвященная видела до этого. Жрице вдруг стало ужасно стыдно за свой страх. Тут, где комнату освещало теплое солнце, все ужасы рощи казались просто ночным кошмаром, и Крисания почувствовала себя маленькой девочкой, проснувшейся от собственного крика.
Чтобы скрыть неловкость, Посвященная высоко подняла голову и снова заглянула в страшные глаза мага. Дрожь утихла, и жрица надеялась, что и голос ее будет тверд.
- Это путешествие было необязательным? - спросила она. - Зачем же ты хотел, чтобы я прошла через рощу?

+1

7

Убедившись, что Посвящённая справилась со своими эмоциями, Рейстлин отвернулся и прошёл к столу, на ходу прошептав единственное слово, которое заставило кристалл в лапке дракона погаснуть. Прислонив посох к краю стола, маг снова перевёл свой непроницаемый взгляд на Крисанию. Его опять терзало чувство досады, на этот раз вызванное вопросом жрицы. Очевидно, она всё ещё находилась под воздействием недавно пережитого ужаса, иначе вряд ли стала бы говорить с подобным вызовом. Рейстлин не исключал, что вызов в голосе Крисании – лишь плод его воображения, но маг привык доверять своему шестому чувству. Он не был уверен, но всё же Посвящённая, кажется, действительно полагала, будто он заставил её совершить это кошмарное путешествие.
Рейстлин приподнял брови, будто удивляясь, и мягко сказал:
– Разумеется, оно было необязательным, – он слегка пожал плечами. – Мы вполне могли бы ещё раз воспользоваться гостеприимством Астинуса. Впрочем, я рад, что ты любезно согласилась встретиться со мной здесь: я не очень люблю покидать Башню.
Маг умолчал, что по-другому и быть не могло. Крисания должна была пройти через Шойканову рощу, должна была второй раз в своей жизни увидеть Тьму и на этот раз почувствовать себя окружённой ею. В первый раз Тьма оказалась лишь иллюзией, но роща, защищающая Башню Высшего Волшебства, была порождением воли по-настоящему тёмной души. Посвящённая прошла своё испытание. Голос Рейстлина стал гораздо тише и серьёзнее, когда он добавил:
– Поверь, в роще тебе ничего не угрожало: с тобой было моё защитное заклинание, – маг немного помолчал, но потом поспешил продолжить. – Но, должно быть, ты устала… Присядь, госпожа Крисания.
Рейстлин убрал книги с одного из кресел, освободив место для жрицы, и вежливо поинтересовался:
– Могу ли я что-нибудь предложить тебе? Быть может, фруктов или вина?

+1

8

Жрица чуть было не вспыхнула под взглядом Рейстлина. Как легко она выдерживала этот взгляд в библиотеке, так почему же сейчас ей казалось, что маг может увидеть в ее глазах то, что ей хотелось бы скрыть даже от себя? Посвященной не понравилась эта мысль. Что появилось в ее душе такого, что ей захотелось это скрыть? Быть может, это просто неупорядоченные мысли? Но почему же тогда умолчала она в разговоре с Элистаном о защитном заклинании мага? Из-за того ли, что в груди что-то сжималось, когда она вспоминала о прикосновении горячих губ?
В комнате снова были свет и тепло, и Крисании больше всего хотелось забыть об ужасах Шойкановой рощи. Воспоминания готовы были улетучиться, но жрица не отпускала их, заставляя себя понять, что же дало ей это путешествие. Наставник просил ее быть внимательнее. Но что-то очень важное ускользало, не давая ухватиться, сделать верные выводы. Никакие разговоры не могли дать столько, сколько дало прикосновение к ней - истинной Тьме, живой, настоящей. Той, с которой Рейстлин Маджере не первый год жил бок о бок.
Крисания вздрогнула: смогла бы она, Посвященная Паладайна, справиться с этой Тьмой, не будь на ней защитного заклятия? Неужели силы Света настолько слабы перед своим главным врагом? Чего стоит она - истинная жрица, если ее удел - ужас и бег? Черный маг - заклятый враг Света - оказался прав. Тьма - единственный инструмент для борьбы с нею же. Могла ли жрица теперь смотреть в глаза Рейстлина Маджере с тем же вызовом? Посмела бы упрекнуть его в избранных методах? Крисания поняла, что это путешествие было обязательным. Иначе не укрепилась бы она в своем решении. Так бы и сомневалась, терзая свою душу.
- Благодарю тебя, маг, - проговорила жрица, усаживаясь в освободившееся кресло.
Нет, она не устала. Более того: теперь, когда она набралась решимости, казалось, ее тело наполнилось новыми силами. Посвященная коснулась медальона, делясь с ним своей радостью, и тот отозвался на прикосновение. Ее Бог был с ней даже тут, в Башне - это был хороший знак. Она на верном пути. Жрица улыбнулась собственным мыслям и согласно кивнула в ответ на вопрос гостеприимного хозяина.
- Не откажусь, - подтвердила она свое согласие словами.
Сделав глоток вина из любезно принесенного магом бокала, Посвященная тихо сказала:
- Я пойду за тобой, Рейстлин Маджере. И буду сражаться на твоей стороне, что бы для этого не потребовалось.

+1

9

Люди, терзаемые амбициями, редко бывают терпеливы, и Рейстлин не был исключением. Если до разговора с Астинусом маг без особых усилий мог сдерживать своё нетерпение, то теперь это давалось ему гораздо сложнее. Он знал, где находится один из свитков, и это знание заставляло его рассудок, фанатично преданный идее, лихорадочно требовать деятельности. Рейстлин чувствовал, как кипит в его крови магическая энергия, подчиняясь желанию разума. Сейчас маг был готов к любым испытаниям, но прежде следовало заручиться поддержкой праведной дочери.
Если бы Рейстлин был хоть немного менее сдержанным, его пальцы уже тряслись бы от нервного напряжения, но маг всегда мог взять себя в руки в нужный момент. Он спокойно освободил от книг второе кресло, пододвинул поближе к Крисании изящный маленький столик и перенёс на него со своего стола вазу с экзотическими фруктами и гроздьями свежего винограда. Доставая из узкого шкафа с застеклёнными дверцами вино и бокал, Рейстлин подумал, что жрица, должно быть, никогда ещё не видела таких плодов. Они с Даламаром раздобыли эти фрукты на родине минотавров, и вряд ли даже самая важная знать Палантаса могла позволить себе такую роскошь. Эта отвлечённая мысль позволила магу полностью отрешиться от волнений. Он опустился в кресло и со спокойной улыбкой протянул Крисании наполненный бокал.
Несколько секунд спустя Посвящённая озвучила своё решение, и её слова, произнесённые совсем тихо, отдались в голове Рейстлина этаким подобием триумфальной мелодии. Маг почувствовал необычайный душевный подъём, которого не испытывал уже давно. Ничто не приносило ему такого удовольствия, как подобные речи, в которых звучат обещания преданности и доверия. Крисания верит ему. Теперь Рейстлин был уверен, что сможет убедить Посвящённую совершить любой поступок, который будет ему угоден. Слова жрицы исказились в сознании мага в иную фразу, которая понравилась ему ещё больше. «Что ты хочешь, чтобы я сделала?» О, у Рейстлина было много планов на этот счёт…
Лицо мага оставалось бесстрастным, разве что взгляд вдруг стал серьёзнее обычного. Рейстлин даже не улыбнулся, лишь сдержанно кивнул, но всё же в следующее мгновение эмоции взяли над ним верх. Он положил ладонь на руку Крисании и, подавшись ближе к жрице, горячо прошептал, глядя ей в глаза:
– Ты поможешь одержать победу над силами Тьмы во имя своего бога. Твоё решение носит судьбоносный характер.
Рейстлин отдёрнул руку и откинулся на спинку кресла. Ощущение победы было пьянящим, но не задержалось надолго. Мага снова охватила жажда действий. Выпрямившись в кресле, он произнёс:
– Знаешь ли ты, Посвящённая, что Врата, ведущие в Бездну, находятся здесь, в моей Башне, совсем рядом с нами? Они заперты с помощью могущественной магии, а заклятие, способное открыть Врата, невозможно отыскать ни в одной книге. Оно забыто, но не утеряно. Свитки с частями заклинания заключены внутри артефактов необычайной силы, и я знаю, где находится один из них. Нам предстоит путешествие к руинам разрушенного Истара – на самое дно Кровавого моря. Там мы сможем отыскать артефакт, – Рейстлин встал с кресла, шагнул ближе к Крисании и протянул ей свою тонкую руку. – Это первый шаг к нашей победе. Готова ли ты отправиться немедленно?

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-09-01 17:04:25)

+2

10

Посвященная замерла, когда маг снова коснулся ее. Жар его руки заставил тело жрицы непроизвольно вздрогнуть. Ее мысли снова спутались, и слова Рейстлина она услышала словно сквозь туман, еще не понимая их значения. Но она не попросила повторить. Словно чего-то страшилась.
Когда же маг убрал руку, Крисания поставила бокал на стол, не обращая внимания на стоящее рядом угощение. Глаза Рейстлина, и без того страннные, горели каким-то страшным огнем. Будь перед ней обычный человек, жрица подумала бы, что он безумен. Но нет, даже Элистан ни словом не обмолвился о том, что этот недуг мог поразить самого могущественного мага. Это было не безумие. Это была сила, это было упоение, предвкушение победы...
Следующие же слова Рейстлина отдались каким-то легким эхом в груди. Посвященная знала, что Врата в Бездну находятся в Палантасской башне, но никогда не задумывалась, что это значит. Каково это - быть постоянно рядом с предметом своего вожделения и не иметь силы воспользоваться им? В своих молитвах жрица касалась божественной силы, наполнялась ею, пропускала ее через себя, отдавая страждущим. Но ей хотелось большего. Нет, не прикоснуться к Богу, но доказать, что праведная дочь его способна на большее. Что ей уготовано служение, которое привнесет в этот мир Свет и благополучие. А ему - чего хотел он, годами напролет изучая магические книги? Как сильно манили его Врата, что находились рядом - стоило лишь протянуть руку? Протянуть - и в бессилии одернуть, понимая, что еще рано, что всего могущества не хватит, чтобы открыть одну-единственную дверь.
Как Посвященной не хватало всей ее веры, чтобы понять, что же произошло тогда, когда ее Бог - любящий, добрый, милосердный - опрокинул огненную гору, уничтожив тем самым своих последователей. Понять, почему он отказался от детей своих и покинул их, обрекая на голод, войны и смерть. Эти вопросы давно терзали душу жрицы, но даже наставник не мог ей помочь, лишь говоря, что люди вряд ли способны до конца понять промысел божий.
И вот он - черный маг - предлагает ей коснуться загадки, увидеть Божественный Истар собственными глазами. Пусть разрушенный, но настоящий. Не копию, которую кощунственно возвела Такхизис для поклонения себе. А настоящий Храм, по плитам которого ступал король-жрец, в кельях которого молились сотни истинных жрецов, на стенах которого было божественное благословение, которое после сменилось самым жестоким проклятием.
Да, Крисания не раз мечтала о том, чтобы оказаться там, но не смела и думать о том, что такое возможно. Как Рейстлин, наверняка, когда-то не помышлял о том, чтобы войти в Бездну, пока Врата не оказались на расстоянии прикосновения. Но отправиться немедленно? Жрица знала, что некоторые поступки нужно совершать спонтанно, если есть уверенность в том, что это правильно. Что дадут ей дни размышлений? Крисания вспомнила, как покинула отчий дом. В один день, не раздумывая. И ни разу не пожалела об этом. И сейчас: она уже приняла решение. К чему же новые размышления, если они все равно ничего не изменят?
- Да, я готова.
Слова были произнесены тихо, но твердо, однако следующий вопрос все же выдал опасения жрицы:
- Как ты намерен туда попасть?

+2

11

Во многих рукописях Рейстлину встречались удивительные истории, описывающие великий город Истар. Но мага совсем не интересовали чудом уцелевшие рассказы путешественников тех времён. Стоило ему немного сосредоточиться, как в сознании немедленно возникали прекрасные образы светлого города. Самым впечатляющим строением был, разумеется, Храм Короля-Жреца, в котором клирики неустанно должны были прославлять своего бога. Увы, мысли праведных детей Паладайна занимала не только вера. Служители светлого бога погрязли в интригах и окружили себя роскошью, уподобившись аристократии Истара. Жрецы, облачённые в прекрасные одежды, расхаживали по великолепным коридорам Храма и пили дорогое вино из золотых кубков. Люди, которые должны были нести в мир Свет, прогнили изнутри, но внешний блеск хорошо скрывал упадок их веры. Скрывал от всех, но не от их бога. Фистандантилусу разрешено было жить в Храме, и теперь Рейстлин мог видеть всё происходившее там глазами великого архимага прошлого. И молодой маг мог понять гнев Паладайна. 
Рейстлин внимательно посмотрел в лицо Крисании. Жрица почти не колебалась с ответом, и, должно быть, причиной тому было именно то место, куда им предстояло отправиться. Что она надеялась увидеть на дне Кровавого моря? На какой вопрос желала получить ответ? Губы мага тронула слабая улыбка: догадаться было не сложно. «Что же сотворили люди, чтобы заслужить такую страшную кару?» – эта загадка, должно быть, часто терзала сердце Посвящённой. Рейстлин мог бы поведать ей об этом, но столь долгий разговор не входил в его планы. Быть может, тайна откроется Крисании иным образом...
– Мы будем путешествовать коридорами магии, конечно же, – произнёс Рейстлин, отвечая на вопрос жрицы. Он повернул вытянутую руку ладонью вверх, и в ней возник небольшой восьмигранный кристалл. Сквозь маленькое отверстие в нём была продета тоненькая серебристая цепочка. Камень казался абсолютно чёрным, но, приглядевшись, можно было заметить внутри него бледно-фиолетовое свечение. Кристалл выскользнул из пальцев и повис на цепочке, когда маг потянулся одеть его на шею Крисании. Застегнув цепочку, Рейстлин убрал руки, но не сумел избежать прикосновения к мягким волосам жрицы. Вздрогнув, он сцепил ладони за спиной и добавил:
– Этот кристалл зачарован. Моя магия защитит тебя, если Свет в этом не преуспеет.
Фраза могла бы прозвучать, как насмешка, но Рейстлин был серьёзен. Ему было неизвестно, что ждёт их там, на дне Кровавого моря, среди руин некогда прекрасного города. Снизошёл ли на Истар покой или развалины оказались во власти неизвестного зла? Сможет ли воля Паладайна защитить Посвящённую за мгновение до того, как Тьма обрушит на неё свою ярость? Рейстлин не желал рисковать. Кристалл, который теперь висел на шее Крисании, не касаясь её медальона, должен был защитить жрицу от внезапной магической или физической атаки. Разумеется, у силы артефакта имелись свои пределы, но его предназначение было в том, чтобы стать щитом в тот момент, когда человеческий разум просто не способен вовремя среагировать на опасность.
Рейстлин резко обернулся назад и, шурша своими длинными чёрными одеяниями, подошёл к столу. Маг подхватил посох и снова посмотрел на Крисанию горящим взглядом.
– Теперь нам пора отправляться.

+1

12

Пора...
Крисания коснулась амулета, что надел на нее Рейстлин Маджере. Обычным зачарованным камнем его никак нельзя было назвать - наверняка артефакт был переполнен сильнейшей темной магией. Иначе бы зачем волшебнику было надевать его на нее? Амулет защитит там, где не справится знак Паладайна. Это было еще одной проверкой веры Посвященной. Чего стоит эта вера, если жрица ставит под вопрос могущество своего Бога? Чего стоит ее сила, если в сердце Тьмы ее защитила только печать черного мага? Рейстлин Маджере не верил в силу ее Бога, она же верила в силу его магии. Но в глазах чародея не было ни насмешки, ни презрения - он и вправду хотел защитить спутницу. И кто тому виной, что иные способы были ему неведомы.
Пора...
Жрица чуть прикусила нижнюю губу, но тотчас же взяла себя в руки, опасаясь, что маг увидит ее волнение. Как тогда, когда она приняла решение пойти вслед за Элистаном. Решение и решимость - они не всегда соседствуют, иногда между ними проходят годы, а иногда - вечность, и второе так и не наступает. В тот раз же Крисания решилась, набросила плащ, собрала дорожную сумку и просто ушла. Так, чтобы никто не заметил ее волнения. Чтобы даже Элистан не узнал, каких душевных сил ей это стоило. Конечно же, наставник все понял и смог принести умиротворение в сердце юной жрицы, за что Крисания была ему бесконечно благодарна.
Пора...
Рейстлин Маджере сам не знал, что найдет на дне Кровавого моря. Даже ему это было неведомо. Но боится ли он? Испытывает ли страх или позабыл, что это такое? Сколько осталось в нем человеческого? Он не выдаст себя, можно было даже не надеяться на такую грубую оплошность. Но все же? Посвященная встала и подошла к магу, все так же стараясь скрыть волнение.
Черный маг смотрел ей в глаза.
Жрица кивнула в знак согласия.
Она обещала пойти за ним.
Пора...

+2

13

Крисания кивнула, и маг ответил на её жест слабой улыбкой. Это не было попыткой ободрить спутницу, хотя Рейстлин не сомневался, что жрицу терзает волнение и, возможно, даже страх. Маг улыбался своим собственным мыслям. С тех пор, как он прошёл Испытание в Вайрете, ему приходилось много путешествовать. Рейстлин вдруг осознал, что почти никогда не странствовал в одиночестве. Рядом с ним всегда были те, кто готов был помочь ему. Помочь из-за странной привязанности, по долгу чести, из чувства благодарности или, что случалось чаще всего, просто из необходимости. Рейстлин отвечал взаимностью, но лишь потому, что нуждался в своих спутниках. Маг использовал их всех. Изменилось ли что-то сейчас?..
Рейстлин вытянул руку, слегка коснулся плеча Посвящённой и прошептал нужное заклинание. По его пальцам пробежали слабые зеленоватые вспышки, и кожа жрицы, как и его собственная, на мгновение приобрела изумрудный оттенок. Это заклинание относилось к числу личных изобретений мага и позволяло очень долго находиться под водой без воздуха. Мысль создать собственное заклинание такого рода пришла к Рейстлину на дне Сиррионского моря, когда он чуть не задохнулся, пытаясь отыскать одну любопытную вещицу для своих экспериментов. Тогда он совершил ошибку, положившись на старую работу известного в прошлом мага, но теперь понадобится нечто большее, чем морская глубина, чтобы остановить его. Рейстлин решительно шагнул вперёд и свободной рукой обнял жрицу за талию. Уже произнося заклинание, он встретился взглядом с чистыми глазами Посвящённой и успел ещё раз мысленно проклясть белого мага до того, как сила заклинания перенесла их в коридоры магии.

Почувствовав под ногами твёрдую землю, маг открыл глаза и отступил от Крисании. Сжав посох покрепче, Рейстлин запрокинул голову, оглядываясь, и понял, что они попали в удивительное место. Маг и жрица стояли на широкой каменной улице, которую со всех сторон окружали руины прекрасного в прошлом города. Даже сейчас Истар оставался светлым: сюда проникали слабые лучи солнца, а каменные стены разрушенных зданий покрывал густой мох, свечение которого разгоняло полумрак. При таком освещении даже тёмные провалы уцелевших дверных проёмов и окон не казались пугающими. В этой атмосфере не было места страху, здесь царили покой и печаль, почти стёртая временем. Рейстлин немного удивился тому, что его и жрицу не окружает вода, но тут же догадался, в чём дело. Эта догадка заставила немного насторожиться: некий маг уже был здесь до них, и созданный им воздушный купол сохранился до сих пор. Рейстлин нахмурился и снова огляделся. Теперь он вдруг понял, что знает, где они находятся. Эта улица была знакома ему: жители Истара шли по ней к величественному Храму, чтобы помолиться и воздать благодарность Паладайну. Рейстлин увидел их фигуры и лица, а вслед за этим и руины зданий вдруг преобразились, представ перед магом в том же виде, как и много лет назад. Воспоминания Фистандантилуса в полной мере накладывались на реальность, искажая её в странной и непривычной магу манере. На лице Рейстлина отразилось смятение, он закрыл глаза, приложил ладонь ко лбу и потряс головой, пытаясь отделаться от видения.

+1

14

Крисания раскрыла глаза. Ее руки чуть дрожали - заклинание Рейстлина было слишком сильным - и вся та магия, что прошла через тело Посвященной, сейчас отдавалась эхом в тонких пальцах. С какой же силой ему приходилось управляться? Жрица знала, насколько мощным может быть поток божественной энергии, который необходимо было пропускать через себя, накапливать, направлять. Она была сильна, но не представляла, какие силы подчинялись черному магу.
Руины древнего города были совершенно удивительными. Ни в каких своих мыслях Крисания и представить не могла ничего подобного. Легкое свечение лишь поддерживало мысль о том, что ей это просто снится. Наверняка, Рейстлин просто навел на нее сон - такого просто не может быть на самом деле. Жрица сталкивалась с божественным чудом каждый день, но сейчас отказывалась верить своим глазам.
Посвященная огляделась. Прекрасные статуи величественных драконов были оплавлены огнем. Сколь горяча была огненная гора, чтобы оплавить камень? Жрица вздрогнула от этой мысли и подошла ближе к одной из статуй. Та неплохо сохранилась: огромные, широко распахнутые крылья защитили голову дракона и та осталась нетронутой. Глазами статуе служили два огромных, оправленных в серебро изумруда. Крисания коснулась пальцами холодного камня, провела рукой вдоль морды и дотронулась до глаз. Это было странное ощущение: касаться далекого-далекого прошлого, о котором она столько читала, столько размышляла. А теперь вот она - статуя из великого Истара на расстоянии вытянутой руки.
Жрица замерла, собралась с силами, подняла голову вверх и огляделась в поисках Храма. Но не нашла его. По краям черного провала виднелись разбитые остовы башен, каркасы стен. Не было ужаснее зрелища, чем руины божьего Храма, зверски разбитого, уничтоженного. Как умирали жрецы: сожженные, пронзенные острыми осколками, прибитые камнями. Что происходило здесь в тот страшный день?
В один миг Крисания почувствовала легкое головокружение и начала оседать прямо в ноги дракона с оплавленными крыльями.

Отредактировано Крисания Таринская (2012-09-29 02:55:45)

+1

15

Стоило магу прикрыть глаза, как чужие воспоминания с новой силой захватили его сознание. Истар прошлого, оживлённый и красочный, раскинулся перед внутренним взором Рейстлина, заставляя его невольно поддаться очарованию. Мага окружила атмосфера этого города, и на некоторое время он будто стал его частью. Рейстлин расслабился и выпрямился, больше не пытаясь отбросить прочь эти воспоминания. Теперь видение было не просто прекрасной картинкой, оно наполнилось и запахами, и звуками, и невероятной чёткостью, стало совсем реальным. Здания, улицы, цветы, люди казались настолько настоящими, что магу на мгновение показалось, будто он действительно оказался в прошлом. Он заметил себя – фигуру в длинных чёрных одеяниях, которую жители города обходили стороной. Вот он полуобернулся, капюшон слегка соскользнул с головы, и Рейстлин встретился взглядом с тем, кто чуть было не убил его в неракском храме около трёх лет назад. Перед магом стоял Фистандантилус. Увидев кривую ухмылку проклятого старого колдуна, который столько лет терзал его тело и разум, Рейстлин вздрогнул. Его лицо исказила ненависть, и он распахнул глаза, усилием воли прервав видение.
И вовремя – едва маг "вернулся" в настоящее, как увидел, что жрица пошатнулась и медленно начала падать, очевидно, лишившись чувств. Рейстлин бросился к ней, выпустив из рук посох, и в последнее мгновение успел подхватить за плечи почти у самой земли. Поддерживая Крисанию, маг опустился рядом на колени, размышляя, что могло стать причиной внезапного полуобморока его спутницы. Поблуждав немного по окружающим их руинам, пронзительный взгляд Рейстлина наткнулся на тёмный провал, который находился там, где когда-то возвышался огромный Храм, посвящённый светлому богу. Разумеется. Жрица не могла не принять близко к сердцу гибель своих предшественников по вере. Не только его самого настигло жуткое прошлое, которое в этом месте показалось почти реальным.
Рейстлин осторожно сжал плечи Посвящённой и, склонившись к ней, прошептал:
– Это произошло очень давно, Крисания… Не позволяй отголоскам прошлого мучить тебя, – глаза мага сузились, когда он осознал, что обращается не только к жрице. – Очнись.
Последнее слово Рейстлин произнёс так жёстко, что его можно было принять за приказ. Следовало двигаться дальше: было ясно, что здесь им не найти ни артефакта, ни книги летописца. До катаклизма Фистандантилус обитал в самом сердце Истара – его светлом Храме. Теперь Храм исчез, и маг понимал, что ему придётся разобраться, чья воля переместила обитель жрецов прочь отсюда. И куда ему и Посвящённой предстоит отправиться дальше, чтобы разыскать его.

+1

16

Голова жрицы все еще кружилась, и она была благодарна магу за то, что тот поддержал ее. Здесь, на дне Кровавого моря, все было по-другому. Крисания ничуть не боялась, что Маджере заметит ее слабость. А может, она еще просто не пришла в себя? Или голос его был слишком...
- Рейстлин? - жрица, все еще не отдавая себе отчета, назвала спутника по имени. - Благодарю. Со мной все в порядке.
Постепенно приходя в себя, Крисания попробовала встать на ноги, непроизвольно опираясь на руку мага. Ей показалось... От шума в ушах померещилась доброта в мягком голосе. Жрица подняла голову, стараясь не смотреть в сторону провала.
- Со мной все в порядке, - повторила она, тем самым обличая себя во лжи.
Так странно. Ни ветерка, ни малейшего звука - лишь тишина гробниц. Здесь давно уже не было ни живых, ни мертвых. Даже боги наверняка не заглядывали сюда. Волей Паладайна был уничтожен Пресветлый Храм.
- Что же тут на самом деле произошло?
Крисания прошептала свой вопрос так тихо, что он должен был раствориться в ее дыхании. Но тишина вокруг была настолько мертвой, что жрица вздрогнула - как будто произнесла слова вслух. Ища поддержки, она коснулась пальцами медальона Паладайна на шее, но тут же одернула руку, как будто обожглась. Что же тут на самом деле произошло?

+1

17

Маг помог Крисании подняться и тут же отдёрнул руку. Стоило ему слегка взмахнуть левой ладонью, как посох Магиуса материализовался в ней, предоставляя Рейстлину опору, в которой он так нуждался. Не сводя взгляда с тёмного провала, маг сделал пару шагов вперёд и погрузился в размышления. Теперь, когда видения прошлого оставили его разум, Рейстлин вдруг осознал, насколько абсолютно безмолвие этого места. Даже время здесь, казалось, застыло, и это было невыносимое ощущение. Маг вдруг почувствовал себя запертым в ловушке, в то время как за её пределами продолжала кипеть жизнь.
«Нет!» – одёрнул себя Рейстлин. – «Нужно сосредоточиться. Я не замечаю очевидного.» Снова прикрыв глаза, маг попытался понять, почему его шестое чувство не желает признавать руины Истара местом совершенно мёртвым и заброшенным. Не вполне осознавая свои действия, Рейстлин медленно проваливался в состояние, схожее с колдовским трансом. Только теперь всё его сосредоточение было обращено не внутрь себя, а в окружающее его и жрицу пространство. И ответ нашёлся почти мгновенно: здесь до сих пор жила магия. Рейстлин поразился тому, что не почувствовал этой мощной силы раньше. Её источник – провал в земле, что остался после исчезновения Храма – не был просто уродливым шрамом на морском дне. Губы мага тронула едва заметная улыбка, и он зашагал вперёд на удивление легко, почти не опираясь на посох.
Однако вопрос жрицы, произнесённый едва слышно, заставил его остановиться. Крисания отправилась сюда отчасти и потому, что не верила летописям. Она не могла принять, что её бог избрал для своих адептов такую страшную кару. Память Рейстлина хранила правду о последних страшных днях Истара. Он, ренегат, не признающий покровительство ни одного бога, знает истину, в то время как Посвящённая Паладайна терзается от сомнений… Рейстлин, обернувшись, обжёг Крисанию взглядом и заговорил своим мягким, тихим голосом:
– Летописи не лгут, Посвящённая, – маг, не торопясь, снова двинулся к тёмному провалу. – Катаклизм был ответом твоего бога на тщеславие тех, кто должен был нести в мир его волю, но на деле уже отрёкся от своего долга. Король-Жрец был ослеплён своей властью настолько, что не видел знаков Паладайна, полагая, что всем бедам виною тёмные силы. Как же ещё Пресветлый мог указать своим детям, что они, сами того не осознавая, избрали путь Тьмы? Король-Жрец и его служители истребляли магов, узаконили рабство, посмели объявить некоторые расы тёмными, нечистыми и призывали бороться против них. Светлые клирики жили, подобно аристократам, и мнили себя богами. Паладайн обрёк человечество на страдания, чтобы люди заново пришли к вере в истинных богов. Огненная гора уничтожила Истар, но где же то, что осталось от Храма?..
Рейстлин подошёл к самому краю провала и замер, задумчиво глядя вниз. Яма была настолько глубокой, что невозможно было разглядеть дна, в то время как воздух чуть ли не потрескивал от магии. Когда маг приподнял руку, его пальцы едва заметно задрожали от пронизывающей это место силы. Сжав ладонь в кулак, Рейстлин повернулся к Посвящённой и взглянул на неё ничего не выражающим взглядом.
– Нам придётся спуститься туда – на самое дно, – маг протянул спутнице свою тонкую руку. – Воспользуемся магией посоха.

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-12-24 21:29:08)

+1

18

Крисания медленно, не чувствуя ног, шла за черным магом. Он пересказывал то, что рассказывал Элистан, что было написано в тех редких книгах, которые удалось заполучить в Храм. Многие труды великих жрецов погибли вместе с Истаром, а после Катаклизма никто не хотел писать об истинных богах, предпочитая думать, что их нет.
Не слишком ли велика была плата за ошибки? И сколько лет прошло с тех пор, как люди снова вернулись к истинной вере? Неужели это была цель богов - лишить столько поколений шанса на спасение, на лучшую жизнь, освещенную божьим благословением? В чем виновны были правнуки тех, кто пережил Катаклизм?
Жрица почувствовала смятение, когда они уже подошли к провалу. Не в силах произнести ни слова, она терзалась не только сомнениями, но и самим их наличием. Чего стоит она - Посвященная, если смеет судить богов за их поступки? Ей казалось, что сама тьма закрадывается в ее душу, окутывая сердце чем-то вязким и липким. Та самая тьма, которая окутывала провал, заставляя его жить. Крисания коснулась плеча мага.
- Рейстлин, я верю тебе, - голос ее чуть подрагивал, - я верю в то, что ты знаешь, что делаешь. Но мне тяжело здесь.
Жрица уже трижды признала свою слабость и свое поражение. И с каждым шагом она все больше боялась, что это испытание окажется ей не под силу. Когда она давала магу слово, ее терзали сомения совершенно иного рода. Сейчас же они отошли на второй план. Неужели она струсит, когда половина пути уже пройдена? Неужели света ее веры не хватит, чтобы справиться с сомнениями, которыми тьма раздирала ее душу. Маг был в своей стихии, она же - как выброшенный в реку котенок, барахталась, пытаясь спасти себя.
Еще чуть помедлив, Крисания коснулась руки мага, и взгляд ее стал твердым, как камень стоящих недалеко статуй.
- Я готова, - ровным голосом подтвердила она.

+1

19

Рейстлина гнала вперёд жажда заполучить артефакт, и даже непроглядная тьма провала, будто живая из-за наполняющей её магии, не могла вызвать в нём не только страха, но даже сомнения. Маг не знал, что ждёт его там, внизу, но и помыслить не мог о собственном поражении. Нет, это была не неоправданная самонадеянность и не сумасшедшая одержимость. Рейстлин не забывал об осторожности и не собирался рисковать без причины. Однако пока в его руках не окажется заветного ключа, все его замыслы остаются лишь замыслами. Магическая шкатулка даст материальное подтверждение всем его стремлением, станет его первым трофеем на этом нелёгком пути. Эти мысли поддерживали Рейстлина, становились его щитом против всех ловушек, в которые грозила загнать его разум неестественная, жуткая темнота, до которой оставалось сделать лишь пару шагов.
Но какая защита была у Крисании?.. Когда-то на этом месте возвышался светлый Храм, а теперь здесь поселилась тьма, давящая, зачарованная. Тёмный провал был будто насмешкой над верой жрицы. Каждый камень каждого здания погибшего Истара был насмешкой. Осознав это, маг моргнул и снова взглянул в лицо Посвящённой, но на этот раз в его странных глазах проскользнуло понимание. Будь у Рейстлина больше времени, чтобы разобраться в собственных эмоциях, он бы удивился, что не может сейчас обвинять жрицу в слабости.
Маг сжал пальцы своей спутницы, и его губы тронула слабая улыбка, лишённая присущей ему насмешливости. Перехватив посох поудобнее, Рейстлин придвинулся к Крисании и снова привлёк её к себе.
– Нужно лишь сделать шаг… – едва слышно прошептал маг и прикрыл глаза, беззвучно произнося слова заклинания. Почувствовав, что артефакт откликается на его приказ, Рейстлин, сам того не замечая, затаил дыхание и шагнул вперёд, увлекая за собой жрицу.
Магия посоха мягко опускала их вниз, а тьма обступала со всех сторон, постепенно стирая каждый проникающий сюда луч света с поверхности. Наконец, Рейстлин перестал видеть даже собственную руку, сжимающую артефакт, и закрыл глаза, ещё крепче обняв Крисанию. Маг напряжённо прислушивался к собственным ощущениям, готовый в любое мгновение противостоять всему, что мог скрывать в себе этот непроницаемый мрак. Но тьма оставалась безучастной к магу и жрице, погружавшимся всё глубже и глубже в омут. В какой-то момент Рейстлин утратил чувство времени, и ему показалось, что они парят в темноте пугающе долго. А что, если этот провал бесконечен? На секунду маг поддался этому внезапному, но вместе с тем совершенно естественному страху. И в тот же момент почувствовал под ногами твёрдую землю.
Пошатнувшись, Рейстлин перенёс вес на посох и удержал равновесие. Продолжая поддерживать жрицу, маг попытался осмотреться, но место, в котором они оказались, было лишено источников света.
– Ширак! – приказал Рейстлин, отстраняясь от Посвящённой. Кристалл посоха Магиуса тотчас же загорелся ровным и холодным белым светом, безжалостно разрезающим тьму. Удовлетворённо улыбнувшись, маг хотел было, наконец, оглядеться, но вместо этого посмотрел в лицо жрицы и не смог отвести взгляда. Глаза Рейстлина расширились от неожиданности и изумления, и он отшатнулся от спутницы, не сдержав удивлённый возглас.
Тонкое лицо Крисании, казавшееся в свете посоха мраморно-бледным, больше не виделось Рейстлину сморщенным и увядающим. Сейчас жрица предстала перед ним юной и настолько прекрасной, что у поражённого мага перехватило дыхание. Ранее искажённые проклятием черты лица Крисании стали изящными и совершенными, будто у статуи, кожа сделалась ровной и сияющей, а старческая седина исчезла с иссиня-чёрных волос.
Рейстлину вдруг подумалось, что он сходит с ума. Что же происходит в этом странном месте, что заставляет его видеть невозможное? Какая невероятная сила обманывает его проклятое зрение? Маг растерянно моргнул и схватил запястье жрицы свободной рукой, крепко сжав пальцы.
– Мои глаза… Они изменились? – резко спросил Рейстлин, непроизвольно повысив голос и продолжая с изумлением разглядывать прекрасное, молодое лицо.

+2

20

Сделав шаг вперед, жрица знала, что попадет в объятия тьмы и ужаса, но снова для нее это было, как в первый раз. Ей вспомнились ветви черных деревьев, освещенных лишь невидимым ей светом Нуитари, вспомнились мертвые руки, что хватали ее за ноги. Тогда Крисании казалось, что, не появись вовремя маг, она бы лишилась рассудка. Потом, когда от прошедшего остались только дурные воспоминания, жрица преисполнлась храбрости. И теперь, в тьме провала, снова растеряла ее.
Время как будто остановилось. Окружившая мага и жрицу тьма была пустой и наполненной одновременно. Это вселяло страх. Как только Крисания пыталась почувствовать что-то, тьма разверзалась пропастью, оставляя лишь пустоту, из которой нельзя было ничего взять, пустоту, которую ничем нельзя было наполнить, пустоту, которая вытягивала душу, растворяя ее в темноте провала. Но как только жрица пыталась отвлечься, тьма наполнялась горем, отчаянием, болью, пытаясь проникнуть поглубже и пустить корни в сердце Посвященной. Крисании казалось, что она растворяется в этой тьме, становится просто ее частью. И лишь прикосновение к человеку из плоти и крови иногда возвращало ей сознание.
Когда уже начало казаться, что пытка не прекратится никогда, жрица почувствовала под ногами твердую поверхность. Боясь даже взглянуть вниз, Посвященная стояла прямо, черпая силы лишь в своей вере. Медальон, который она не отпускала все это время, даже не светился, но девушка все равно держалась за него, как за спасение. Ее бог был далеко от этого места, но она все равно должна была справиться. Если это только одно из испытаний, чего она будет стоить, сломавшись в самом начале?
Ровный свет посоха озарил место, где они оказались. Ничего не изменилось - вокруг была все та же одновременно пустая и полная тьма, просто она немного отступила. Как будто от нее стало возможным отгородиться.
Маг же смотрел на нее, не отрывая глаз. Чистых, почти бездонных от широких зрачков, но вполне человеческих глаз. Крисания же не могла отвести взгляд в ответ, до конца не понимая, что произошло. И лишь когда Рейстлин так необычно эмоционально для него задал вопрос, тихо ответила:
- Да. Они нормальные.
И, чуть помедлив, спросила:
- Что ты видишь, маг?

+1

21

Мысль о собственном помешательстве испугала мага, но слова Посвящённой быстро опровергли этот неприятный домысел: какая бы сила не смущала его разум, она действовала на них обоих. Рейстлин вдруг осознал, что до сих пор крепко сжимает кисть жрицы в своих пальцах. Опустив, наконец, взгляд, маг убрал руку и в задумчивости посмотрел на неё. На несколько мгновений он было решил, что все жуткие последствия Испытания то ли реально, то ли иллюзорно, но оставили его. Увы, даже в ярко-белом свете посоха неестественный золотистый цвет кожи выдавал себя.  Рейстлин не сдержал судорожного вздоха, но уже в следующую секунду выпрямился и спокойно взглянул в глаза жрицы. Лицо его ничего не выражало, а глаза, теперь совсем не пугающие, опять стали непроницаемыми.
– Обман, – едва слышный мягкий голос мага был снова лишён эмоций, – Я вижу обман. Проклятие больше не искажает моё зрение, но я знаю, что это невозможно.
Рейстлин поджал губы и приподнял посох повыше, пытаясь увидеть что-либо за пределами залитого магическим светом кусочка пространства. Но там была лишь тьма. Она больше не давила на мага, не пугала и не казалась живой и опасной. Быть может, зло, которое таил в себе чёрный провал, давно покинуло мир, оставив после себя одну только способность смущать человеческое воображение. Или, возможно, Рейстлин был слишком потрясён странным влиянием силы этого места, позволившим ему снова видеть красоту.
Раньше маг не пытался представить Посвящённую такой, какой она была на самом деле – молодой и прекрасной. Все его действия были продиктованы холодным рассудком, который искал пути, чтобы очаровать жрицу, подчинить своей воле. Каждое прикосновение и каждый взгляд были лишь своеобразными способами убеждения, не более. Теперь же, увидев истинный облик Крисании, Рейстлин не был уверен, что смог бы вести свою игру с ней так хладнокровно. В конце концов, красота имеет своеобразную власть над любым человеком, и маг не сумел бы побороть её без усилий.
Рейстлин вдруг испытал странное, но приятное чувство, похожее на гордость от хорошо проделанной работы. Посвящённая, такая надменная, такая прекрасная и непоколебимая в своей вере, идёт за ним, дав обещание сражаться с Тьмой на его стороне.
– Нужно двигаться дальше, – маг едва заметно улыбнулся и, отвернувшись от жрицы, шагнул вперёд.
Жажда действия снова охватила Рейстлина, заставляя его идти вперёд быстро и уверенно, совсем не замечая незримого сопротивления окружающей их темноты.

+2

22

Неминуемое падение замедлилось лишь под конец и мягко опустило жреца на твердую поверхность. Вокруг была лишь тьма... Всепоглощающая и чужая. Будь ее воля, она бы уничтожила еще не один светлый храм.
"Лишь бы она не поживилась мной". - Передернул плечами Каор и машинально коснулся ладонью медальона на шее. Тот, нехотя, но все-таки загорелся тусклым светом, еле-еле разгоняя темноту. Вздохнув, юноша потер переносицу и попытался сосредоточиться на своей цели. Выходило, мягко говоря, плохо - провал был насквозь пропитан иной силой и каждый раз перехватывал внимание на себя.
"Надо начать двигаться... Хоть куда-нибудь." - Теперь старания жреца больше напоминали детскую игру в "холодно" и "горячо". Меняя направление после каждой остановки, Каор, казалось, исходил провал вдоль и поперек. И еще раз по кругу. Но судить о размерах пролома могли только ноги - глаза до сих пор видели только темноту, разгоняемую тусклым светом медальона. Неожиданно жрец оступился, наткнувшись на что-то твердое. При ближайшем рассмотрении это "что-то" оказалось черной шкатулкой, инкрустированной разноцветными камнями. Самоцветы чуть поблескивали от света медальона и всем своим видом упрекали юношу в том, что он пнул могущественнейший артефакт. Но жрец-святотец не устыдился и, покрутив немного шкатулку в руках, опустил в походную сумку. Поверить в собственную удачу он еще не успел и скорее машинально, чем умышленно воздел глаза к небу. Вернее, к белой точке, знаменующей конец его страданий. Но до этого конца еще стоило как-то добраться.
Воодушевшись, Каор сжал в руке медальон и мысленно изъявил желание подняться. Прошла минута, еще две... Не происходило совершенно ничего. Только медальон все больше тускнел от напиравшей со всех сторон тьмы.
- Госпожа... - Чуть не паникуя, жрец опустился на колени и покорно склонил голову. - Госпожа, я взываю к тебе. И прошу о помощи. - Но только тишина была ему ответом. Всебесцветная не отвечала на его зов... Или просто не могла?
Поднявшись, Каор гордо вздернул подбородок и, стараясь не терять последние капли самообладания, уверенно направился в ту сторону, из которой пришел.
"У любого провала должны быть стены. Или их подобие..." - Мысленно решил жрец и тут же уперся вытянутой рукой в каменную преграду. Почти гладкую, если не считать несколько зазубрин. Как раз о них Каор и разодрал ладони до крови, но не продвинулся наверх ни на метр. Зло скрипнув зубами, он привалился спиной к стене и медленно сполз на землю, стараясь не задеть окровавленными руками одежду и сумку. Перспектива превратиться в милый скелетик, обнимающий заветную шкатулку, его совсем не прельщала. Но на ум, как на зло, приходило только простенькое заклинание левитации, которое юноша изучал давным-давно... Еще до служения госпоже. Только вот зависание на пару метров над землей вряд ли могло хоть как-то помочь. Положив подбородок на колени, Каор уже собирался самозабвенно предаться унынию, но неожиданно уловил краем глаза огонек неподалеку. И этот огонек стремительно приближался прямо к нему.
- Маджере? - Изумленно выдохнул жрец. Темного мага с золотой кожей сложно было с кем-то спутать. Каор, конечно, никогда не сталкивался с ним вживую, но рассказы матушки еще в Утехе и байки по всему Кринну оставили неизгладимый след в его памяти. Юноше, конечно, было не до мечтаний о встрече с великим магом... Но он бы явно представлял себе это куда более возвышенно. Скользнув взглядом по спутнице Рейстлина, Каор попытался скрыть измученную мину на лице, но держать марку в такой ситуации было сложновато. На шее девушки блестел медальон... Только разобрать изображение юный жрец так и не смог - света в провале, пусть и с посохом мага, критически не хватало.

Отредактировано Каорхатаг (2013-09-12 21:52:32)

0


Вы здесь » Последнее испытание » Последнее испытание » Испытание состраданьем