Последнее испытание

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Последнее испытание » Последнее испытание » Встреча у Летописца


Встреча у Летописца

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

1. Заголовок: Встреча у Летописца.
2. Дата: 7 Весенних Сумерек, 356 г.
3. Участники: Крисания Таринская, Рейстлин Маджере.
4. Краткое описание: Первая встреча тёмного мага и Посвящённой Паладайна. Ver. 2.0.

http://uploads.ru/i/M/7/t/M7t02.jpg

0

2

...Небольшую комнату заливали лучи только что взошедшего солнца, но ни яркий солнечный свет, ни искусно изукрашенная резьбой старинная мебель, ни длинные полки с разнообразными книгами не делали жилище Астинуса уютным. Здесь царили строгость и идеальный порядок. Мало что могло повлиять на эту атмосферу холодной чистоты, но присутствие величайшего тёмного мага Кринна относилось именно к подобному случаю. С первого взгляда могло бы показаться, что по комнате перемещается сгусток тьмы, волей случая принявший размытую форму человеческого тела. Однако, приглядевшись, можно было понять, что это вовсе не обман зрения - гость действительно был человеком. Об этом, прежде всего, свидетельствовала тонкая рука, высвобожденная из просторной чёрной мантии и цепко сжимающая деревянный посох. Маг медленно шёл вдоль полок с книгами, шаги его были осторожными и неуверенными. Такая походка была присуща, скорее, людям в возрасте, но Рейстлину Маджере едва исполнилось двадцать восемь лет. Изящные пальцы мага то и дело пробегались по корешкам старинных книг, а губы кривились в странной улыбке.
Обойдя половину комнаты, Рейстлин застыл у окна и уставился наружу, немного склонив голову. Тень от капюшона падала ему на глаза, защищая от яркого солнечного света. Лучи солнца вовсе не были неприятны магу, однако, первоначально в его планах встреча с Посвящённой должна была произойти на закате. Впрочем, поразмыслив немного, Рейстлин решил, что час рассвета подойдёт куда лучше. "Что может быть символичней?" - маг усмехнулся своим мыслям.
Рейстлин знал, каким его ожидает увидеть Крисания: настоящим порождением тьмы, жутким чудовищем, задумавшим очередной апокалипсис. Но маг вовсе не производил впечатления классического адепта мрака. Даже внешний вид его не был настолько неприятен, как можно было ожидать. Золотистая кожа обтягивала худое лицо с тонкими чертами и острыми скулами, а о годах, проведённых в борьбе с почти нестерпимой временами болью, свидетельствовали узкие морщины в уголках глаз и на лбу. Тем не менее, слух об отвратительном облике тёмного мага был сильным преувеличением: действительно пугающими в нём были лишь глаза. Рейстлин догадывался, насколько отталкивающим для жрицы станет его взгляд, но был бессилен что-то с этим сделать. Впрочем, он собирался и это обернуть себе на пользу. Рейстлин знал, что верный ключ можно подобрать к любому замку, и теперь, кажется, он нашёл нужный ключик. Светлая жрица будет играть на его стороне, хотя убедить её будет не так-то просто. Но маг был готов.
Почувствовав приближение Посвящённой, Рейстлин очнулся от своих мыслей и вскинул взгляд на сияющий в лучах утреннего солнца Палантас. На его усталом лице на мгновение промелькнула хищная улыбка, но тут же исчезла, вновь сменившись на привычную немного горькую усмешку.

0

3

Крисания мало спала в эту ночь, уделяя больше времени скорее молитвам, чем дреме. Ей нужны были силы, и она их получала с каждым словом, обращенным к ее Богу, все больше утверждаясь в верности своих намерений. Когда же тьма начала приобретать серые оттенки, жрица тихо встала и разбудила служанку. Лита принесла теплую воду и полотенце, дабы Посвященная смогла освежить себя перед предстоящей встречей.
Набросив на плечи теплый плащ, жрица покинула Храм, выходя в предрассветное безветрие. Улицы все еще были пусты. Крисания с вечера решила, что не будет брать повозку - до Палантасской библиотеки было чуть меньше часа спокойной прогулки. Это время у нее было. Тем более, что пешая прогулка всегда приводит в порядок суетные мысли.
Жрица бросила взгляд на виднеющийся в туманной дымке шпиль Палантасской Башни Высшего Волшебства и тут же отвела глаза. Мрак Башни не развеивался даже при самом ярком солнце. Что же такое скрывается там, куда нет ходу никому, в чьем сердце есть хоть немного света?
И что представляет собой он - хозяин Башни? Самый могущественный маг, носящий черные одеяния. Что же творится в сердце того, кто избрал свой путь во Тьме? Сколь страшны его помыслы, если Паладайн предупреждает о них своих верных последователей?
Крисания вышла на главную площадь города. Смелые торговцы уже раскладывали свой товар по обочинам, зная, что рано или поздно их оттуда прогонят. Нищие вовсю осаждали редких прохожих, требуя монетку или кусочек хлеба. Жрица отдала несколько монет, что взяла с собой, грязному, оборванному мальчишке, что подбежал к ней и уставился, раскрыв почти беззубый рот.
В библиотеку Посвященная вошла, не раздумывая. Тяжелые двери ничуть не пугали ее, наоборот - в них ощущалась своеобразная мощь. Астинус приветливо улыбнулся и взглядом указал на одну из дверей. Жрица ответила на приветствие, но замерла, собираясь с силами, чтобы войти. Нет, это была даже не молитва - лишь короткая просьба к Богу. Коснувшись медальона, Крисания распахнула дверь и вступила в уже залитую ранним рассветным солнцем комнату. Как же быстро растекается свет, если дать ему дорогу. Тьма вступает в силу гораздо медленнее, оставляя место лунам и звездам.
Ее противник, ее враг, бывший ранее лишь эфемерным воплощением зла, теперь стоял тут, в нескольких шагах. Жрица застыла. Она готова была увидеть, что угодно, но не это. Прикрывая изможденное тело и седые волосы черными одеяниями, маг казался стариком. А ведь они одного возраста с Карамоном Маджере - молодым сильным воином. Но тот вряд ли стал бы опираться на посох. Посвященная замерла, заглянув в глаза, как она думала, самой Тьме. Взгляд отталкивал и завораживал одновременно. Жрица без страха смотрела в глаза диким животным и разъяренным крестьянам, не отступит и тут.
- Приветствую тебя, маг, - произнесла она. - Я рада, что ты пришел.

0

4

Дверь за спиной мага распахнулась, и он услышал лёгкие шаги жрицы. Медленно отвернувшись от окна, Рейстлин высвободил вторую руку и сдержанным движением откинул капюшон за спину. Взгляд мага встретился со взглядом Посвящённой, когда он впился глазами в её лицо. Рейстлин будто заглянул в душу жрицы, желая разгадать её намерения, но непоколебимая стена искренней веры оттолкнула безжизненный взгляд мага и ожгла его изнутри. Будь Рейстлин менее сдержан, он бы поморщился. Девушка, что стояла перед ним, была совершенным служителем добра и света, но тёмный маг вдруг понял, что её внутренняя чистота не идеальна: жрица испытывала чувство, которое никак нельзя было назвать светлым по своей природе. Крисанией двигало не только стремление нести свет, но и тщеславие. Возможно, никто другой не смог бы заметить бледно-серой тени в том свете, что наполняло сердце жрицы, но Рейстлин, знакомый с этим чувством не понаслышке, легко открыл в характере Посвящённой новую грань. И всё же сила веры и самоотдачи Крисании впечатлила тёмного мага. Слегка склонившись перед ней в лёгком поклоне, Рейстлин произнёс:
- Здравствуй, Посвящённая.
В его мягком, тихом голосе проскользнула тень почтения. Маг догадывался, что жрица ожидает от него совсем иного тона, но, несмотря на это, он не притворялся, демонстрируя ей своё уважение. Рейстлин снова поднял взгляд на Крисанию. Странные зрачки мага немного потемнели, любезно позволяя ему видеть, как лицо жрицы всё сильней искажается глубокими старческими морщинами, кожа медленно иссыхает, а глаза проваливаются в потемневшие глазницы. Рейстлин вдруг почувстсвовал дикую ненависть к тому, кто наградил его этой проклятой способностью наблюдать за воздействием времени. Невозмутимое лицо мага на мгновение перестало походить на маску и болезненно исказилось. Впрочем, он тут же взял себя в руки. И всё же внезапный приступ ненависти удивил Рейстлина. Он думал, что привык к своим изувеченным глазам, но невозможность увидеть истинный облик Крисании почему-то разозлила его. Маг вспомнил прекрасное лицо Лораны - юной эльфийской принцессы, с которой когда-то путешествовал. Будь проклят Пар-Салиан, лишивший его возможности видеть человеческую красоту!
Однако, несмотря на причинившие боль воспоминания, Рейстлин холодно улыбнулся и спокойно сказал:
- Я откликнулся на твою просьбу и выслушаю тебя.

0

5

Крисания держала мертвый взгляд изуродованных глаз, ни разу не дрогнув. Сколько она ждала этого момента. Сколько просила своего Бога послать ей достойное испытание. С тех самых пор, когда молодая девушка приняла белые одеяния жрицы, каждый шаг ее был испытанием веры, служением Пресветлому Паладайну. И каждый раз Крисания становилась выше, ближе к своему Богу. Но вера не знает немоты и бездействий. И раз за разом ей необходимы были новая цель и новые средства. Когда же юную жрицу нарекли Посвященной, казалось бы, пора на этом остановиться. Но нет - Крисании нужно было испытание Тьмой, Искушением, слепой Ненавистью, Злом в первозданном его виде. Все предыдущие победы меркли по сравнению с самым главным испытанием веры. Но его нужно было дождаться. Жрица просила своего Бога в молитвах, но тот не отвечал, оставляя своей праведной дочери лишь рутинную работу.
И Посвященная дождалась. Перед ней было само средоточие Тьмы. Сильнейший черный маг, Повелитель Прошлого и Настоящего - так называл он себя, так называли его иные маги. Не стоило обманываться хрупким станом - кому, как не жрице, чей дух спрятан в слабое женское тело, было знать, что за этим скрывается. В ней не осталось слабости, в нем наверняка тоже.
Маг ответил на приветствие. Его голос был настолько мягким и завораживающим, что это совершенно не вязалось с немощным изуродованным телом. Тон же мага говорил о том, что и он вряд ли недооценивает противника. Его страшные глаза смотрели прямо в душу, но рот скривился, как от боли. Крисания сдержалась, не выдавая, что заметила это. Свет - вот чего коснулся черный маг, и что ударило его больней меча. Он отвернулся от света, теперь же пожинает плоды своего решения. И холодная улыбка тому доказательство. Ему не нужно ничего говорить - он понимает все сам.
- Ты знаешь, маг, кому я служу. Мой бог предупредил меня о твоих темных делах. Думаешь ли ты о последствиях своих замыслов?
Жрица сдержала себя, чтобы не продолжить. Маг Маджере не был нерадивым послушником, которому нужно было разъяснять каждое слово. Он прекрасно поймет, о чем она ему говорит.

0

6

Крисания выдержала жуткий взгляд Рейстлина, и маг подивился тому, насколько мощная внутренняя сила направляет жрицу. "Воистину, это любимая дочь Паладайна!" - подумал Рейстлин, не позволяя, впрочем, восхищению отразиться на его неподвижном лице. "Её вера - словно сияющий непробиваемый щит, о который разбиваются любые тёмные чары. И эта вера может стать моей защитой!"
Рейстлина охватило приятное чувство, вызванное новыми возможностями, и его улыбка потеплела. Он выпрямился, более уже не опираясь на посох. Магу было тяжело стоять прямо, но слабое тело не могло противиться могучей воле.
- Значит, ты увидела знак Паладайна... - Рейстлин понимающе кивнул, словно и раньше был в этом уверен. Улыбка исчезла с его лица, а золотистые глаза прищурились, смотря будто сквозь Крисанию. - Что ж, мои планы действительно могли привлечь внимание твоего бога. И, конечно же, не проходит ни минуты без того, чтобы я не размышлял о последствиях.     
Мягкий голос мага окреп и звучал уверенно, хотя это усилие тоже далось ему нелегко. В тоне Рейстлина была слышна гордость, когда он намекал на масштабность своих замыслов, и даже в лишённых эмоций глазах на мгновение блеснул огонёк. Казалось, собственные планы приводят мага в некий благоговейный восторг, который, впрочем, мог приметить только внимательный собеседник.
Некоторое время Рейстлин стоял с рассеянным взглядом, будто бы пережидая момент триумфа в своём разуме. Затем он вдруг очнулся и тряхнул головой. Блестящие серебром волосы упали ему на лицо, маг немного согнулся и перенёс вес на массивный посох. Когда Рейстлин поднял на жрицу взгляд, от восторженного выражения не осталось и следа. Губы снова были крепко сжаты в отчасти ироничной, отчасти горькой усмешке, а лоб прорезали тонкие морщины.
- Скажи, Посвящённая, действительно ли это Паладайн уверил тебя, что мои замыслы по сути своей темны, или ты рассудила так сама, основываясь на людских суждениях и цвете моих одежд?
Тон мага сделался ледяным, а в голосе появилась усталость, присущая людям, которых постоянно терзают недоверием и подозрительностью.

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-05-25 21:31:23)

0

7

Жрица старалась не упустить ни единого слова собеседника, но мысли ее все время возвращались к прошлому мага. Она долго изучала своего врага и противника - и что же? Чего не поняла она, читая чужие письма? Чего не уловила, слушая чужие рассказы? Почему увидела не то, что ожидала?
Растерянность - самая большая помеха даже лучшему оружию. Крисания сама того не замечая, коснулась тонкими пальцами медальона на шее. Это придало ей сил, но не смогло упорядочить мысли. Маг Маджере не был средоточием тьмы. Или был, но умело это скрывал. Под черным балахоном угадывалось худосочное тело - а это придавало человечности страшному образу, нарисованному чужими словами. Возможно, и в душе его осталось что-то живое - ведь иногда и крохотной искры хватает, чтобы разразилось пламя веры.
Посвященная не могла отвести взгляда от белых волос. Через какие ужасы пришлось пройти магу во время Испытания, что не самое хрупкое человеческое тело не выдержало, надломилось? Каково это - из здорового юноши вмиг стать болезненным немощным старцем?
Маг задал вопрос, и Крисания лишь на мгновение задумалась. Слова Платинового дракона не выходили у нее из головы с той самой ночи.
- Людские суждения и цвет твоих одежд, маг, лишь дополняют слова моего бога. Ты ведь знаешь - не бывает дыма без огня, и любые слухи так или иначе имеют под собой почву. Но не они стали причиной того, что я попросила тебя о встрече. Мой бог сказал, что страшная участь угрожает всем нам, если ты не откажешься от своих намерений.

0

8

Разумеется, растерянность жрицы не ускользнула от внимательного взгляда мага. Что ж, он этого ожидал, он на это рассчитывал. Рейстлину был хорошо знаком подобный непонимающий взгляд: точно также смотрел на него Танис, когда не мог понять, по какой причине жуткий братец Карамона собирается в очередной раз рискнуть своей жизнью ради общего дела. С детства Рейстлин страдал от людской подозрительности, которая часто перерастала в беспричинную ненависть. И поэтому сейчас он знал, что Крисания ошибается.
- Увы, Посвящённая, далеко не всегда слухи основываются на фактах, - в голосе мага звучала горечь. - Люди боятся всего, чему не могут найти объяснения, в силу застарелых убеждений или ограниченности своего интеллекта. Когда я был ребёнком, я не носил чёрных одежд и не обитал в пугающей Башне. Но это не мешало остальным детям относиться ко мне со страхом и ненавистью только потому, что я обладал более острым умом и был более прилежен в своих занятиях магией... И вот что я скажу тебе, Посвящённая: напуганный человек может быть очень жестоким.
Рейстлин вздрогнул и поморщился: воспоминания о долгих днях в школе "мастера" Теобальда до сих пор вызывали у него какое-то неприятное болезненное чувство. Маг даже отвернулся от жрицы, на некоторое время сконцентрировав своё внимание на книжных полках. Волосы скрыли от Крисании его лицо, но жрица могла видеть, с какой силой тонкие пальцы мага сжали посох. Когда Рейстлин снова взглянул на неё, на его лицо уже вернулось привычное беспристрастное выражение.
- Мои замыслы не несут опасности для мира, - твёрдо сказал маг, глядя в глаза жрице. - Мне покровительствует чёрная луна, но это не значит, что я не могу действовать во имя Света!..
Рейстлин не смог продолжить, вдруг почувствовав сильную боль в груди. В тот же момент его тело судорожно изогнулось, и мага охватил приступ жестокого кашля. Захлёбываясь им, Рейстлин думал только о том, как бы успеть сделать вдох, но кашель не проходил, разрывая ему лёгкие. Маг всё кашлял и кашлял, согнувшись и прижав одну руку к груди. Рейстлина трясло так сильно, что он не падал лишь благодаря своему посоху, до боли стиснутому в пальцах.

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-05-27 18:17:51)

0

9

Крисания слушала своего врага, но ей было, что противопоставить его словам. В них была заносчивость, маг ставил себя выше собственных сверстников. Немудрено, что они платили ему ненавистью. Порождения Тьмы - это не всегда уродливые чудовища, иногда это обман, предательство, гордыня. И разве каждый, в чье сердце стучалась Тьма, мог ей что-то противопоставить? Нет, люди любят находить себе оправдания. Они могут хранить ненависть к другим годами, и лишь себя прощают и оправдывают, что бы ни сделали.
Но Рейстлину Маджере эта наука не далась. Крисания помнила из чужих писем о том, что юный маг так и не нашел общего языка со сверстниками, а предпочел остаться наедине со своей гордыней.
Однако, стоило Маджере заговорить снова, как жрица чуть было не перебила его, еле сдержав рвущиеся из нее слова. Как мог он поставить себя выше бога? Как посмел думать, что знает больше него? Как только осмелился предположить, что может предвидеть последствия своих замыслов лучше Паладайна?
Но праведному гневу Посвященной не суждено было излиться на виновного. Когда Рейстлина охватила судорога, жрица вмиг забыла о собственных мыслях, уступая место долгу. Подбежав ближе, когда тело мага содрогалось от кашля, Крисания коснулась его руки, опиравшейся на посох, и, вкладывая всю целительную силу своей веры, начала шептать молитву. Не ту, что могла излечить тяжело больных - сейчас столь мощная сила Света стала бы для адепта Тьмы невыносимой. Чтобы исцелить такой недуг окончательно, нужно было хотя бы несколько дней провести в Храме, очищая себя и воздавая молитвы. Но ту боль, что сейчас терзала мага, жрица могла успокоить и одной лишь силой своей веры.
- Да разольется Свет твой там, где раньше сильнее были Мрак и Тьма... - шептала она еле слышно, не отпуская руку того, кого еще мгновение назад считала своим врагом.

+1

10

Страшный приступ всё продолжался, не давая магу ни единого шанса сделать столь желанный вдох. На мгновение Рейстлина посетила жуткая и абсурдная мысль, что он вполне может сейчас просто задохнуться, и его путь, который должен окончиться триумфом, прервётся прямо здесь. Кашель довольно давно не мучил мага, поэтому он успел отвыкнуть от отвратительного смешанного чувства страха и бессильной ярости, которое всегда испытывал во время затяжных приступов. Рейстлин готов был уже поддаться панике, когда вдруг ощутил на своей руке осторожное прикосновение прохладных пальцев. Сейчас он был не способен ясно мыслить и не задавался вопросом, сможет ли сила веры светлой жрицы облегчить его страдания. Но ответа не пришлось бы ждать долго: едва Крисания завершила молитву, целительная сила проскользнула по её тонким пальцам и наполнила хрупкое, измученное тело Рейстлина, мгновенно усмирив боль. Кашель прекратился, и маг несколько раз судорожно вдохнул, склонившись ещё ниже. Когда дыхание стало ровным, Рейстлин поднял голову, взглянув в лицо жрице снизу вверх. В его широко распахнутых глазах читалось удивление.
- Истинно Светлая... - прошептал маг и осторожно выпрямился. 
Рейстлин всё ещё чувствовал прохладное прикосновение к своей неестественно горячей коже. И хотя он терпеть не мог, когда до него дотрагивались, сейчас ему вовсе не хотелось отстраняться.
На губах ощущался привкус крови, поэтому маг запустил левую руку в незаметный кармашек и извлёк аккуратно сложенный кусок чистой чёрной ткани. Стерев кровь, Рейстлин едва заметно улыбнулся и ровным тоном произнёс:
- Благодарю тебя, Посвящённая. Я вижу, даже в сложившейся ситуации ты верна своему долгу. Это впечатляет.

+1

11

Крисания дочитала молитву и целительная сила Света разлилась по телу мага, облегчая его страдания. Но на миг, когда Маджере наклонился и исподлобья посмотрел на нее, жрица вздрогнула. Маг напомнил ей страшную старуху из детской сказки, которая "отблагодарила" добросердечную девушку отравленным яблоком. Нет, в этот раз такого не будет. Она сможет переубедить Маджере отказаться от его темных планов. И, возможно, сможет помочь ему преодолеть его страшную болезнь.
Но для этого ему нужно будет провести в Храме не один день, а может, даже и не одну неделю. Полностью очиститься от скверны, получить целительную силу молитв жрецов Света. Разве позволит такое Рейстлину его гордыня, его любовь к магии? Возможно, это еще более сложная задача, чем просто предотвратить Тьму, что станет результатом исполнения его планов. Но Крисании было тяжело видеть мучения человека, пусть даже врага.
Жрица как будто споткнулась об это слово. Такое черное, такое неуместное среди светлых мыслей и молитв. Маджере был ей врагом, а она забыла об этом. Пусть ненадолго, пусть всего на мгновение - но она забыла, проявив не только чувство долга, но и странную симпатию, что родилась из жалости и сострадания.
- Целительная сила Света не делит людей на правых и виноватых, маг, - сказала Посвященная в ответ на слова о долге. - И мой Бог готов помогать каждому, кто в этом нуждается. Другой вопрос - в состоянии ли ты принять его помощь?
Крисания одернула руку с нелепой мыслью, что прикосновение было гораздо дольше необходимого, но тут же пожалела об этом. Как расценит действие Рейстлин? Что подумает? Ведь не скажет, даже не намекнет. Как же тяжело дается любая ошибка, когда перед тобой сильный соперник.

0

12

Вопрос жрицы заставил Рейстлина задуматься... Ещё несколько минут назад он был уверен в том, что Паладайн не станет исцелять его. Но теперь маг вдруг поставил под вопрос столь категоричное мнение. Чем дольше он смотрел в холодные серые глаза Посвящённой, тем яснее осознавал: Светлый Бог не оставит без ответа молитвы своей любимой дочери, своей избранницы. Он не покинет Крисанию даже в Бездне. Рейстлин пришёл к выводу, что, пожалуй, вера Посвящённой действительно могла бы исцелить его тело.
А что, если он ошибается? Тогда его ожидает самое страшное унижение, которое только можно представить. Воображение Рейстлина услужливо нарисовало кошмарную картину: вот он стоит в окружении клириков и внимает насмешкам Паладайна, который отвергает излишне честолюбивого смертного. Этот образ окончательно уверил мага в том, что такие решения не стоит принимать слишком поспешно. Немного отстранившись, Рейстлин покачал головой и сказал:
- Моё нынешнее состояние - лишь цена за то могущество, что я обрёл. Моя магия стоила и искалеченного тела, и про́клятого зрения... Впрочем, я не отвергаю помощи твоего Бога. Но подобную перспективу следует обдумать.
Открывшаяся возможность была заманчивой, но, едва закончив последнюю фразу, маг перестал думать о ней: он пришёл сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать свою болезнь и размышлять об исцелении. Когда маг снова заговорил, его голос звучал уверенно и одновременно с этим чарующе мягко:
- Я не сомневаюсь в мудрости и силе Паладайна. Но также я не сомневаюсь и в том, что моя победа лишь усилит влияние Света и положит конец злу и страданиям этого мира. Уверена ли ты, что правильно истолковала знак своего Бога?
Тонкое лицо Рейстлина сделалось очень серьёзным, когда он заглянул в глаза Крисании и тихо добавил:
- Разве не мог Паладайн направить тебя мне на помощь?

0

13

Маджере все так же смотрел в глаза Посвященной, и Крисания пыталась спокойно выдержать взгляд страшных искалеченных глаз. Маг не должен был догадаться, какое волнение захватывало мысли светлой жрицы, иначе он сломает ее в один момент. Посвященная вспомнила о том, как впервые увидела жалкого иссохшегося старика: нет, первое впечатление солгало - в черном маге было больше силы, чем она только могла себе представить. И самая маленькая слабость позволит раздавить ее, как назойливое насекомое.
Крисания заметила, что снова коснулась медальона. Иногда ей казалось, что божественный амулет придает сил не меньше, чем молитва. Маг отступился, жрица сдержала вздох облегчения. Он не спешил в Храм - это было предсказуемо. Но ведь и не отверг возможность полностью. Кто знает, куда приведут его мысли - может, прямо к Богу.
Когда же Маджере заговорил снова, Крисания завороженно слушала его слова, его голос. И из-за этого чуть не утратила для себя смысл произнесенных слов. Но услышанное заставило задуматься. Нет, слова Платинового Дракона нельзя было истолковать по-другому, а вот слова мага - да.
- Быть может, в моей помощи нуждается не только твое тело, но и душа? И я смогу исцелить ее? Нет, слова моего бога можно истолковать только единым образом - твои замыслы несут страшную участь этому миру. Откажись от них...
Посвященная на мгновение прервала свою речь, успев удержать чуть не слетевшее с губ имя. Как будто, произнеся его, жрица становилась ближе к своему врагу. Магия слов иногда была сильнее магии Лун.
- ... маг, - закончила она. - Быть может, ты не видишь всех возможных последствий - но их видит мой Бог. Поверь ему...

+2

14

Жест Посвящённой не ускользнул от внимательного взгляда Рейстлина. Маг видел, как тонкие пальцы жрицы тянутся к медальону Паладайна в поисках божественной поддержки и силы, способной противостоять Тьме. Рейстлин с удовлетворением отметил, что ему удалось пошатнуть уверенность Крисании. Теперь, когда он смотрел в глаза жрицы, внутренний свет её души больше не обжигал мага, превратившись в мягкое сияние. Вызов и твёрдая решимость уступили место состраданию и стремлению помочь, переубедить, отвратить от страшного плана... Но Рейстлин не мог отступить. Он видел то, что никогда не касалось внимания Посвящённой. Он знал, как она ошибается.
Маг ссутулился и схватился за посох и второй рукой - после страшного приступа ему тяжело было стоять прямо. Когда жрица замолчала, Рейстлин на мгновение устало прикрыл глаза и покачал головой.
- О, нет, Посвящённая... В помощи нуждается этот мир. Война Копья давно завершилась, но зло и страдания продолжают терзать Кринн. И ты знаешь, кто тому причиной, - голос мага приобрёл странную резкость, будто то, о чём он рассуждал, вызывало в нём отвращение. - Ты знаешь, чьего благословения добиваются тёмные и низкие души, чьё пакостное влияние питает самые грязные помыслы и желания...
Рейстлин замолчал, глядя в сторону невидящим взлядом, его лицо исказила слабая гримаса муки и отвращения. Он готов был прямо сейчас рассказать о своём плане жрице, но сдержался, надеясь, что она поймёт его намёк. Маг снова посмотрел в глаза Посвящённой, и на его лице появилось угрюмое выражение.
- Мои замыслы не способны привести мир к катастрофе... Бездействие - вот самое страшное зло.

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-06-15 19:44:18)

+1

15

Крисания совсем чуть склонила голову, и ее глаза вновь оказались на уровне взгляда склонившегося мага, но смотрела она сквозь него, погрузившись в свои мысли. Восхищение мешалось с сочувствием, не давая жрице разобраться, что же для Маджере важнее. Для Посвященной истинной силой была сила духа, и кто, как ни Рейстлин в полной мере обладал ею? Но не добродетелью была для него эта сила - гордыня заставляла его терпеть боль и превозмогать бессилие, не позволяя присесть, чтобы облегчить страдания. Или, быть может, он тоже видит в жрице своего врага? Достойного соперника? Эта мысль льстила, и жрица не заметила, как встала наравне с тем, о ком думала, как о гордеце.
Комната не была слишком уж большой. Посвященная сделала пару шагов к большому окну, и оперлась рукой о подоконник, как будто приглашая мага сделать то же самое. Но затягивать с разговором нельзя - мучения Рейстлина вряд ли принесут пользу ее делу, да и Астинус не любит, когда его задерживают.
В словах Маджере не было лжи. Он просто не все знал - в том было его заблуждение.
- Ты не совсем прав, маг, - начала Крисания, - после Войны Копья были построены Светлые Храмы, где каждый может обратиться к вере, найти помощь и умиротворение. Страданий и зла стало меньше. И хоть они не исчезли совсем, но все идет к тому. Скоро, совсем скоро все поймут, что лишь Свет дарит счастье, и отвернутся от Тьмы. И пока наш долг - нести этот Свет.
Жрица чуть улыбнулась, как будто вспомнила что-то очень важное.
- Я помню, кто подарил нам победу в войне. Не считай меня неблагодарной - я знаю, что в том и твоя заслуга. Так зачем же ты, победив Тьму, обратился к ней? Зачем сменил одежды на черные? Мой Бог сказал мне, что само зло вернулось на Кринн в твоем облике. Зачем, одержав победу, ты перешел на сторону побежденных?
Чистый голос Крисании становился громче с каждым вопросом, заполняя собой всю комнату. Но, услышав шаги за дверью, жрица умолкла и задала свой следующий вопрос гораздо тише - так, чтобы его слышал только Рейстлин:
- Скажи мне, что ты задумал?

0

16

Вслед за Посвящённой Рейстлин приблизился к окну. Он больше не пытался разгадать мысли Крисании, не видел в её действиях намёка, вызванного состраданием. Маг застыл, по-прежнему опираясь двумя руками лишь на свой посох. Слушая речь жрицы, Рейстлин смотрел на город за окном, но великолепный вид сияющего Палантаса был недоступен его искажённому зрению. Взгляд мага медленно блуждал по руинам, кривые очертания обрушенных стен терялись за пеленой лениво падающего снега, похожего на пепел. Яркий в реальности солнечный свет виделся Рейстлину тусклым, и был едва различим.
Посвящённая говорила ему о Свете, вере, помощи... Маг знал, что такие речи более чем наивны. Крисания ослеплена своей верой, оглушена божественным прикосновением. В её храме всегда светло, люди в нём стремятся к очищению и готовы принять Свет в своё сердце. Но жрица не смотрит за границы святилища своего бога и не видит тёмные углы этого мира. Она попросту не может поверить, что тот, кто однажды столкнулся с Тьмой, более не способен поверить в силу Света.
Мысли мага были горькими, но выражение лица его не менялось, оставаясь беспристрастным и задумчивым. Однако, следующая фраза Крисании ошеломила Рейстлина. Его глаза расширились, он не смог сдержать удивления. Маг взглянул на Посвящённую, ожидая увидеть на её лице насмешку.  Ещё никто и никогда не выражал Рейстлину своей благодарности, и он не был готов к такому повороту событий. Пожалуй, ему всегда было наплевать на людскую признательность, но теперь он с удивлением осознал, что благодарность Крисании ему приятна. Тонкие губы мага тронула лёгкая довольная улыбка, которая, впрочем, исчезла, стоило жрице почти шёпотом задать свой вопрос. Тот самый вопрос, который маг так ждал и очень хотел услышать.
- Зла в мире стало меньше, верно. Но это лишь кратковременный перевес весов Гилеана в сторону Света. Пройдёт несколько лет, быть может, даже десятилетий - и тёмные души снова выползут из убежищ, готовые послужить своей Госпоже, - лицо Рейстлина снова выражало отвращение, которое всегда охватывало его при мыслях о рабах Всебесцветной. - Нет, пока Такхизис не лишена влияния на этот мир, Свет никогда не одержит победу. И за каждое движение весов придётся платить высокую цену...
Маг передёрнул плечами и отвернулся. Теперь он снова задумчиво смотрел на Палантас.
- Чёрные одежды - лишь символ того, что мой путь не стеснён никакими рамками. В конце концов, к свободе я стремился всегда.  Моё могущество – оружие самой Тьмы, но именно оно способно нанести врагам Света самый сокрушительный удар. Моя магия дарована мне чёрной луной, но, в итоге, станет подчиняться только моей воле, - в тихом и мягком голосе Рейстлина прозвучали стальные нотки, глаза заблестели, освещённые внутренним огнём, который всегда пылал в душе мага. – И силы Тьмы, подвластные мне, будут тем средством, с помощью которого я снова стану бороться на стороне Света.
Рейстлин вдруг выпрямился, перестав опираться на посох. Дикая душевная энергия кипела внутри, поддерживая мага и заставляя тело повиноваться, пренебрегая физической слабостью. Маг улыбался, но это была не улыбка экстатического восторга. Так мог бы улыбаться полководец, уверенный в грядущей победе и желающий воодушевить своих солдат перед кровопролитным сражением.
- Твой бог не станет останавливать меня, Посвящённая, - твёрдо сказал Рейстлин, посмотрев на Крисанию своим пронизывающим серьёзным взглядом. – Потому что я собираюсь сразиться с его главным врагом.

Отредактировано Рейстлин Маджере (2012-06-21 21:02:43)

+1

17

Душа Крисании была неспокойна, мысли метались. Она ведь Посвященная, ее нельзя обмануть. И слова... слова мага были так похожи на правду. Сколько раз Элистан говорил то же самое. Сколько раз заклинал ее искать в себе силы не только для того, чтобы нести Свет в души людей, а и для будущей войны с Тьмой? Жрица не верила, не хотела верить. Ведь если принести в души людей истинный свет Паладайна, разве захотят они войны за Тьму? Но Элистан был непреклонен и просил ее всегда быть настороже.
Посвященная снова посмотрела в глаза Рейстлина, когда тот говорил о своей богине. И без того страшный, ныне наполненный отвращением взгляд мага заставил ее отступить назад. Всего на четверть шага, но она сдала с таким трудом завоеванные позиции. Разве может лгать такой взгляд? Нет, маг Маджере питал истинную ненависть к слугам Такхизис. А это значило, что слова его были правдой.
Жрица пыталась привести в порядок мысли, но понимала, что, невзирая на слова Платинового дракона, ей хочется верить магу. Ее Бог не может ошибаться, но ошибиться может она. Что значили слова Дракона? Маг Маджере - средоточие Тьмы - так ведь он признает это! Он не отказывается от Тьмы, считая ее лишь инструментом! Возможно, ее Бог лишь указал ей на это?
Крисания не сводила глаз с Рейстлина, когда тот выпрямился во весь рост. Нет, он был не ниже ее, как она раньше думала, - даже выше. А в величии и силе казался выше, чем был на самом деле. Восхищение, восторг - они рождались где-то глубоко внутри Посвященной, еще не пугая ее осознанием этого. Крисания смотрела, затаив дыхание, и лишь пальцы ее касались амулета на шее.
- Ты, - вполголоса проговорила жрица, - как ты собираешься это сделать? Ведь Такхизис давно повержена - ей больше не выбраться на Кринн!

+1

18

Слабость, накатившая после приступа, окончательно покинула Рейстлина. Огромная внутренняя сила души мага, которую всегда подпитывали честолюбивые амбиции, невидимой, но почти ощутимой аурой окружала его хрупкую фигуру. Это незримое могущество, тем не менее, не несло в себе угрозы.
Крисания отступила, но Рейстлин шагнул к ней, встав совсем рядом. От его тела шло неестественное тепло, которое можно было почувствовать, даже не прикасаясь. Глаза мага опасно сверкнули, когда жрица произнесла имя тёмной Богини, но выражение его лица осталось спокойным и уверенным. Рейстлин не сомневался: Посвящённая и сама знает ответ на свой вопрос. Ему остаётся лишь подтвердить очевидное. Маг кивнул, не отрывая взгляда от лица Крисании.
- Изгнана, но не побеждена. Чтобы одержать окончательную победу, я должен буду сразиться с ней в её владениях. Я открою Врата и войду в Бездну.
Тон мага был лишён мрачного торжества, в нём не звучали драматические нотки. Лишь несокрушимая уверенность, с которой Рейстлин озвучил свои намерения, была знаком того, что сейчас вершится поворотный момент в истории мира. Предвидя реакцию жрицы, маг поспешил добавить:
- Нет, я не безумен. Моё могущество настолько велико, что я действительно могу совершить это.
Рейстлин склонил голову, и луч солнца, падающий от окна, скользнул по щеке, выбеливая кожу почти до нормального оттенка. Маг вдруг улыбнулся на удивление тепло и довольно. Эмоции, которые сейчас выражало его лицо, мог испытывать человек, всегда ожидавший чего-то и вдруг осознавший, что не обманулся в своих ожиданиях.
- Я никогда не сомневался в своих намерениях. Теперь я понимаю, что не зря, - тихий голос Рейстлина стал мягким и почти ласковым. - Ты - мой знак от твоего Бога. В страшных владениях Всебесцветной более всего остального мне понадобится помощь жреца Паладайна. И вот ты здесь...

+1

19

Крисания молчала. Ей нужно было время на то, чтобы все осознать - маг должен был это понимать. Она больше не боялась, не пыталась скрыть волнение, не заботилась ни о собственной репутации, ни о том, что должна быть сильнее своего врага. Да и врага ли?
В один миг перестало быть важным все то, что волновало жрицу накануне, от чего не спалось ей ночью, о чем думала она по дороге сюда. Лишь победы хотелось ей: рыцарем в сияющих доспехах веры повергнуть Рейстлина Маджере. Теперь же это казалось пустым. И желала Посвященная лишь одного - не упустить что-то действительно важное, не ошибиться.
Жрица стояла ровно, словно изящная витая кочерга не прислонялась к камину, а была внутри нее. В библиотеке всегда должно быть тепло и сухо, поэтому сухие поленья чуть потрескивали внутри каменной кладки, позволяя не зябнуть прохладным весенним утром. Крисания не сводила глаз с собеседника, завернутого в черные одеяния.
Маг не лгал - ее, Посвященную, нельзя было обмануть. Да он и не пытался. Щеки жрицы совсем чуть-чуть порозовели при мысли о том, что она могла унизить Маджере подобными подозрениями. Величайший маг никогда не опустился бы до лжи. И как она - Посвященная - могла осудить человека до того, как он дал тому повод?
Крисания коснулась медальона, призывая Паладайна помочь ей. Но ее Бог молчал. Как всегда, когда дело касалось выбора. Свобода воли была священна - и даже Бог не нарушал им же установленный закон.
То, что говорил Маджере, было ужасным... безумием. И отрицал он это с такой уверенностью, как и все блаженные. И все было бы ясно, если бы не тот факт, что слова его могли оказаться истиной. Имя мага старались не произносить вслух. Элистан говорил, что даже собратьям Маджере по ремеслу неизвестна вся мощь его умений, и что его сдерживают лишь боги. Что, если это так?
Посвященная судорожно вздохнула, как будто набираясь сил, чтобы задать вопрос.
- Скажи, Рейстлин, - жрица замерла, осознав, что с ее губ слетело имя мага, но через мгновенье и это ей показалось не столь важным. - Что, если ты ошибаешься? Если твоих сил не хватит против богини? Если ты откроешь Врата, но не сможешь победить? Впустишь зло, которое разрушит мир? Об этом меня предупреждал мой Бог...

+2

20

Рейстлин всегда отличался проницательностью, но сейчас ему не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы понять: его слова достигли цели. Жрица утратила самоконтроль, будто некий невидимый щит слетел прочь с её тела, обнажив эмоции. Маг видел её волнение, оно было вполне обоснованным. Но чем дольше Рейстлин изучал лицо Посвящённой, тем яснее понимал: также она и сомневается! Пронзительный взгляд мага скользил по каждой чёрточке этого, без сомнения, прекрасного в реальности, но сморщенного и постаревшего в его видении лица. Неужели она считает его лжецом? Неужели подвергает сомнению его намерения? На мгновение Рейстлин и сам лишился хладнокровия: на его тонком лице отразилось беспокойство.
Слова Крисании стали неожиданностью. Жрица могла сомневаться в его честности, в искренности намерений… Но сомневаться в его могуществе?.. Рейстлин поджал губы. Нет, он действительно не был безумцем и всегда отдавал себе отчёт в том, что может потерпеть поражение. Это было единственным, чего он боялся. Рейстлин готов был принять любую пытку, и даже смерть не пугала его. Но мысли о возможном поражении, тщательно контролируемые, но всё же существующие, никогда не оставляли мага, то и дело заставляя его испытывать страх. И всё же лишь он сам был осведомлён о пределах своих возможностей, и никто другой ещё никогда не смел сомневаться в магических силах Повелителя Прошлого и Настоящего!
Отбросив прочь жалкие эмоции, схожие с самым ребяческим проявлением гордыни, Рейстлин снова  улыбнулся. Только пальцы сильнее сжали посох, когда он по-прежнему мягко произнёс:
- Тебе известны людские суждения обо мне… Они ошибочны во многом, но есть в них и доля истины, - в сдержанном тоне мага появились ледяные нотки. -  Даже боги никогда не поставили бы под сомнение моё могущество.
Рейстлин вдруг отстранился, сделал шаг назад и резко обернулся к окну, прищурив глаза от яркого света. Когда он снова взглянул на Посвящённую, напряжение покинуло его лицо, ставшее совершенно расслабленным. Казалось, маг очарован собственными размышлениями.
- Только одна сила на Кринне способна сотворить гораздо большее, чем моя магия. Мои магические силы – безупречное оружие, но союз со жрецом светлого Паладайна нанесёт поистине сокрушительный удар Тьме, - Рейстлин вдруг прищурился и продолжил едва слышно. – Это страшное испытание. Но и победа будет блистательной. В конце концов, скажи, Посвящённая, разве не о таком испытании просила ты своего Бога?

+1

21

Крисания, пошатнувшись, успела лишь схватиться за свой медальон, когда услышала последние слова мага, обращенные к ней. Они были - нет, не пощечиной - проявлением той самой силы, о которой только что говорил Маджере. Никто, даже Элистан не знал, о чем просила Праведная дочь Паладайна, оставаясь наедине со своим Богом. Но как мог Рейстлин слышать ее молитвы? Как мог знать о том, что ей нужно?
Паладайн поддерживал свою жрицу, вселял силы. Крисания, почувствовав, что снова твердо стоит на ногах, убрала руку от груди. Маг как будто был обижен на ее слова, но ответ его не устроил Посвященную, не развеял ее сомнения. Пусть так, пусть думает о ней, что пожелает, но она переспросит столько раз, сколько нужно, пока не убедится, что Рейстлин Маджере не переоценивает свои силы.
- Почему ты так сказал? - спросила она, глядя чистыми серыми глазами в страшные глаза мага. - Паладайн говорил о гибели мира, а не о его спасении. Такой ли победы хочешь ты, черный маг? В таком случае, я поверю, что мой Бог не сомневается в твоем могуществе. Объясни мне его слова, Маджере, если не хочешь, чтобы и я сомневалась. Твое могущество сильно, но сравнится ли оно с могуществом богов?
Жрица умолкла, но ненадолго, не давая Рейстлину возможности ответить, но оставляя время на размышления.
- И... - Крисания решилась задать вопрос, который мучил ее все это время, но голос ее был тихим, и в нем чутких слух мага легко мог уловить дрожь. - Почему ты заговорил об испытании?

+1

22

Маг нахмурился, слегка склонив голову набок. Ему давно не приходилось убеждать кого-либо в том, что его возможности выходят далеко за пределы понимания самых сильных чародеев Кринна. Однако, Рейстлин больше не чувствовал досады: немного задумавшись, он понял сомнения Крисании. Бог для Посвящённой всегда был высшим существом, обладающим абсолютной истиной. Жрице очень тяжело было представить, что смертный человек способен противостоять богу. И, тем более, одержать победу. Могущество Паладайна виделось Крисании как недостижимая сверхсила, благоговение и несгибаемая вера застилали её ясный взгляд. И хотя эти качества Посвящённой были более всего полезны Рейстлину, сам он понимал, что победить можно и высших существ. Временами и смертные способны были вершить судьбы богов. В конце концов, если бы не действия одного небезызвестного мага, Солинари, Лунитари и Нуитари навсегда остались бы заперты в водовороте времён внутри Песочных Часов...
- В тысяча восемнадцатом году до Катаклизма рыцарь Хума почти одержал победу над Такхизис, - произнёс маг тихо и задумчиво. - Он мог бы пленить богиню, но предпочёл отпустить её, доверившись лживому обещанию Всебесцветной. Как видишь, история знает примеры того, что и боги могут быть повержены... А моя магия способна ранить порождения Тьмы не хуже Копий Дракона. И если ты отправишься со мной... Я докажу тебе.
На губах Рейстлина появилась холодная улыбка. Он задел жрицу за живое, когда вмешался в её личные, сокровенные мысли. Ему не понадобилось прибегать к изощрённому колдовству, он сумел понять Крисанию в тот самый момент, когда впервые заглянул ей в глаза.
- Что же касается испытания... Всё дело в том, что и мне знакомо это чувство, - просто объяснил маг, слегка пожав плечами. - То чувство, когда ты осознаёшь, что обладаешь способностью управлять своей жизнью. Способностью, быть может, недоступной остальным... И тогда ты понимаешь, что твоя жизнь не такая, как у других. Что ты можешь совершить нечто действительно невероятное. Великое, - голос Рейстлина звучал сладко и вкрадчиво, его странные зрачки чуть сузились, взгляд блуждал по лицу Посвящённой. – В своих молитвах ты умоляла Паладайна даровать тебе возможность доказать это, не так ли? Что ж, вот она - эта возможность.

+1

23

Взгляд жрицы скользнул в сторону. Паладайн не оставлял ее ни в миг решимости, ни в миг сомнений. Какое бы решение она ни приняла, он будет с ней - своей праведной дочерью. Но это совсем не означало, что у нее есть право на ошибку.
Слова мага могли быть как истиной, так и искушением. Нет, лгать он не мог, да и не стал бы. Но если бы истина так легко не терялась в правильно подобранных словах, разве зло стало бы жизнеспособным? Разве добились бы чего-то сторонники Темной богини, если бы каждый видел их намерения? Разве поддались бы они искушению, если бы знали, что оно на самом деле принесет?
Крисания вновь посмотрела в страшные глаза Рейстлина Маджере. Она знала, что он ими видит, но могла ли предположить, что он при этом чувствует? Во время своих путешествий с Элистаном юная послушница вдоволь насмотрелась на старость и увядание. Они вызывали чувство жалости, тоски и... бессилия. Их нельзя было изменить, отменить, нарушить естественный ход времени. Это ложилось тяжестью на сердце, сдавливало грудь. Чувствует ли это все черный маг? Или что - что он видит в потоке времени? Вдруг, совершенно неожиданно, жрица почувствовала, как что-то кольнуло у нее в груди. Неужели и ее эти искалеченные глаза превращают в старуху? Нет, Посвященной Паладайна уже давно не было никакого дела до красоты телесной, но эта мысль, почему-то, прожгла ее насквозь и улетучилась, оставляя за собой короткий след тянущей боли. И жрице на какое-то, почти незаметное мгновение вдруг захотелось, чтобы Рейстлин увидел ее лицо таким, каким оно было здесь и сейчас.
Посвященная все так же не сводила глаз с мага, раздумывая над его словами об испытании. Нет, прочесть ее мысли не смог бы никто на всем Кринне. Никто, кроме Паладайна - единственного, к кому она обращалась и кому позволяла это делать. И ее Бог слышал ее - в том не было сомнений. Она не могла постичь всей силы божественного замысла, и лишь уповала на ответ на свои молитвы. И что теперь - ответ ли это? Он знает. Знает, о чем она просила своего Бога, знает, как будто сам просил того же самого...
- Рейстлин Маджере, - проговорила Крисания, все так же не отводя взгляда от зрачков необычной формы, - мне нужно время, чтобы подумать над твоими словами. Я обещаю, что тебе не придется долго ждать моего ответа. Но как я смогу найти тебя, когда приму решение? Мне не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством Астинуса.

+2

24

Прошло едва ли больше получаса с того момента, как Посвящённая вошла в эту комнату, олицетворяя собой сверкающий клинок Света, готовый скреститься в битве с самым чудовищным порождением зла. В её глазах горел вызов, порождённый одновременно и верой, и тщеславием, но куда же он делся сейчас? Клинок не встретил сопротивления, а Тьма расступилась, явив Посвящённой не врага, но союзника. Впрочем, Рейстлин понимал, что ещё не одержал победу. Что ж, он и не ожидал согласия, он лишь рассчитывал сыграть на противоречии, заронить искру сомнения в душу жрицы, подтолкнуть её к тому пути, что так тесно переплетался с его собственным. И он преуспел.
Рейстлин держал долгий взгляд Посвящённой и, не отдавая себе отчёта, наслаждался видом этих чистых серых глаз. Маг разглядывал их и любовался, думая о том, что очень давно никто не смотрел на него так. Никто не любил заглядывать в его про́клятые глаза дольше, чем того требовала необходимость. Постаревшее, иссушенное временем лицо жрицы теперь казалось Рейстлину размытым пятном. Извращённая магия проклятия вдруг ослабила свою хватку, будто бы не в силах изуродовать прекрасные глаза Крисании. Рейстлин вполне допускал, что это лишь игра его собственного воображения, но, тем не менее, был очарован. С того момента, как маг в последний раз видел Лорану, созерцание красоты было доступно ему только через усилие разума, но Рейстлин всегда предпочитал растрачивать свои душевные силы на нечто более практичное, нежели пустые мечтания. Теперь же ему не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы красота казалась такой живой, близкой и настоящей.
Голос Посвящённой вернул мага к действительности, и его взгляд снова стал колючим. Рейстлин разжал пальцы, позволив посоху Магиуса скользнуть в сторону и зависнуть в дюйме над полом. Не отрывая взгляда от сияющих глаз Крисании, маг шагнул к ней и замер настолько близко, что их опущенные руки почти соприкасались. Стоя вплотную к Рейстлину, жрица могла ощутить и неестественный жар, который всегда охватывал тело мага, и странный приторно-сладкий запах, приятный, но вместе с тем тяжёлый и дурманящий. Рейстлин сделал незаметное движение, и его обжигающе горячие пальцы обвили запястья Посвящённой. Маг опустил взгляд, вынуждая жрицу отвлечься от его бесчувственных непроницаемых глаз, и  вдруг улыбнулся так тепло и ласково, что даже его острые черты лица, казалось бы, смягчились, и Рейстлин, сам того не осознавая, сделался  очень похож на своего брата. Маг привлёк девушку ещё ближе и ответил тихо, почти шёпотом:
- Ты сможешь найти меня в Башне Высшего Волшебства. Путь через Шойканову Рощу не из лёгких…
Рейстлин склонился к лицу Посвящённой и, прошептав несколько слов на языке магии, едва ощутимо коснулся губами её лба. Медленно отстранившись, маг произнёс своим мягким, тихим голосом:
- Это защитит тебя.
Выражение лица Рейстлина снова стало невозмутимым, и он выпустил руки жрицы из своей цепкой хватки. Накинув капюшон, маг слегка склонил голову, прощаясь. В поклоне он почти неслышно прошептал заклинание, и за его спиной засиял мягким светом проход в коридоры магии. Рейстлин полуобернулся к порталу, но вдруг снова взглянул на Крисанию. Магический свет окутывал его фигуру, искажая действительность и делая мага совсем хрупким. 
- Я буду ждать тебя, Посвящённая, - с улыбкой проговорил Рейстлин и, подхватив посох, шагнул в портал. Свет померк, стоило магу исчезнуть.

+2

25

Крисания провела взглядом мага и, оставшись одна, оперлась о подоконник обеими руками и глубоко вдохнула, пытаясь привести в норму разбежавшиеся мысли.
Ей нужно поговорить с Элистаном. Наставник всегда найдет верные слова, чтобы облегчить ее терзания. Но в одном он ей не поможет - принять решение. И самые нужные слова ей придется искать для себя самой. Жрице казалось, что она уже приняла решение, но не смела признаться себе в том, что оно окончательное.
Он ушел, но звал следом.
Она согласна была пойти, но боялась сделать первый шаг.
Он обещал, что будет ждать.
Она знала, что придет.
Крисания вздрогнула, снова ощущая на своих запястьях жар горячих пальцев мага. Его улыбка, прикосновение губ - все это не выходило из головы, а попытка избавиться от воспоминаний лишь все усугубляла. Жрица коснулась медальона, прося для себя сил и твердости, но даже ее Бог не мог успокоить мечущуюся душу.
Домой. В Храм. Там нет места Тьме, там ее мысли очистятся, и решение придет само собой. Только рядом со своим Богом праведная дочь найдет утешение. Только там сможет избавиться от воспоминаний о горячих губах мага.
Жрица твердо и уверенно зашагала к выходу из комнаты. И, уже закрывая за собой дверь, тихо произнесла, обращаясь скорее к самой себе:
- Я приду...

+1


Вы здесь » Последнее испытание » Последнее испытание » Встреча у Летописца